|
Его пары проникли через дыхательные пути в кровеносную систему. Также скоро вышли и на след одного из охранников — Сергея Днищева, который мог иметь доступ к кабинету Гуслярского с пятницы на субботу. Этого охранника требовалось немедленно задержать, но в квартирах родителей и бывшей жены его не оказалось. Проверили возможные варианты, где бы он мог скрываться, но пока Днищев обнаружен не был. Интерес сотрудников ФСБ подогревала и крупная премия за поимку преступника, назначенная Ассоциацией банкиров.
Разыскивал Сергея Днищева и РУОП, с которым связался референт Рендаля в ту злосчастную субботу. Обратился он туда по собственной инициативе, поскольку от самого хозяина, ведущего себя после посещения троицы весьма странно, никаких указаний не последовало. Рендаль обрывал все разговоры на эту тему, которые референт пытайся завести. В понедельник эстонец велел приготовить три миллиона рублей, уселся в лимузин, отпустил референта и уехал. Возникло сильное подозрение, что дело тут нечисто, но если Рендаль подвергся шантажу, то почему потребовали столь смехотворную сумму? Или это лишь первый взнос? Руоповцев заинтересовало и фальшивое удостоверение Днищева, с которым он мог натворить немало дел. Но, примчавшись в ту же субботу в особняк Рендаля, они уже не застали ни Днищева, ни его сотоварищей. Начались поиски… В скорейшем обнаружении и ликвидации Сергея были заинтересованы и люди из Организации, отвечающие за банковский проект. Днищев являлся самым опасным свидетелем в деле Гуслярского. Вторым человеком, на которого неминуемо вышло бы расследование, был начальник службы безопасности Агропромбанка Хрунов, но он уже благополучно скончался в воскресенье утром, попав под колеса грузовика. В эти же часы в сквере возле Большого театра непонятным образом сорвалось обезвреживание Сергея Днищева. Вечером того же дня была предпринята вторая попытка — в квартире на улице Гнедича, где Днищев временно проживал. Но и здесь произошла осечка: ошибочно пострадал хозяин квартиры. Координатор проекта в Органе требовал от Василия Федоровича сделать все возможное и невозможное, чтобы найти бывшего зятя. У того имелась кое-какая зацепка: Сергея можно найти через некую Светлану Муренову, находящуюся в данный момент в «Братстве отца Назария». Но пока Василий Федорович молчал, проявляя лишь видимую активность. Он решил предоставить дело судьбе. Самое забавное заключалось в том, что никто из них не знал (да и не мог знать — настолько секретно и автономно разрабатывались в Организации все проекты), что Сергей Днищев уже очень тесно связан с Органом, а точнее — с Алексеем Алексеевичем Кротовым, Кротом, и должен исполнить свою роль в другом проекте — «Мегаполисе». А в ближайшее время Днищев обязан был появиться на Базе Кротова. Ну и последним, кто жаждал встречи с Сергеем, был Мишка-валютчик, безуспешно поджидавший его в пустом подъезде. Он твердо решил разделаться с Днищевым, приготовив ему сюрприз в виде одноразовой стреляющей авторучки, купленной по случаю еще в начале лета у заезжего грузина, который привез в Москву целый чемодан этой безусловно нужной продукции. Всего этого Днищев конечно же не знал, попивая дурную водочку клинского разлива в пропахшей смолой и лаками каморке Семена Пахомыча, распиловщика на деревообрабатывающем комбинате братства. Попутно расползающийся в улыбке Пахомыч выдавал и все местные секреты: кто, где, зачем и когда… Днищев уже выяснил, где находится карцер-цугундер для провинившихся в чем-либо сестер и братьев — в одноэтажном домишке позади комбината. Там имелись два расположенных друг против друга подвала, и Света, очевидно, пребывала в одном из них. Оставалось выяснить, у кого хранятся ключи от подвалов. — Да там же, в домишке, и висят на стенке! — ответил Пахомыч. — А тебе, сокол, зачем про то знать? — Сестричка у меня там, родная. Хочу передачу снести. |
