— А укольчик от бешенства?

Освободившись от смирительной рубашки, Днищев вытянулся поудобнее. Он почувствовал, как пробуждается аппетит.

— Чем у вас кормят?

— Специально для тебя бутерброды с ветчиной и бифштекс. — Карпуньков положил рядом с Сергеем бумажный сверток. — Питайся, а я пойду. Вечером навещу. Спиртика захватить?

— Не откажусь. А тут у тебя не очень уж и плохо.

— Это палата для тяжелых душевнобольных. Ее редко кто посещает, так что отдыхай спокойно…

Когда Карпуньков ушел, Днищев подумал, что лучшего места ему действительно не найти. Разве что на кладбище. Собственно говоря, большинство людей, с которыми он сталкивался в последнее время, в той или иной степени безумны, каждый одержим какой-то навязчивой идеей, ведущей в тупик. Все лгут, обманывают, предают, убивают. Старательно барахтаются в море дерьма. Наверное, есть только две истинные ценности в этом мире — любовь и вера. Они тот спасательный круг, который не позволяет утонуть, помогает сохранять душу живой. Вспомнилась вчерашняя встреча с Андреем Мезенцевым, его слова. Как мало они поговорили, но Сергей словно наглотался свежего воздуха, выйдя из зачумленного дома. А потом снова вернулся к ядовитым испарениям и отражающимся в кривых зеркалах лицам. Видимо, надо бросить все, смириться и зажить тихой жизнью. Как живут эти люди, сидящие рядом на кроватях, бесцельно бродящие по коридорам, бормочущие что-то про себя, далекие от творящейся за стенами этого дома мерзости, выкинувшие ее из своего сердца и разума. И Сергей, глядя на них, снова уснул.

Спустя еще два часа он поднялся, подошел к окну и стал смотреть на ковырявшегося в клумбе человека в больничной пижаме. За этим безмятежным занятием и застал Сергея прибежавший и встревоженный чем-то Леша Карпуньков.

— Серега, атас! — торопливо произнес он. — Надо делать ноги.

— А что случилось? — равнодушно спросил Днищев. — Море вышло из берегов?

— Генка нас предал, раскололся!

— Как же так? — Сергею не хотелось никуда уходить из этой тихой обители.

— Сам позвонил. Сказал, что час назад к нему нагрянули какие-то люди, спрашивали про тебя, били, сломали руку… Короче, он сообщил, где ты можешь быть.

— Значит, выхода не было, — спокойно ответил Днищев. — На его месте так поступил бы каждый.

— Хватит киснуть! — Карпуньков сгреб его за плечи и потащил к выходу. — С минуты на минуту они будут здесь. Я уже приготовил машину.

Подгоняемый приятелем, Сергей ускорил шаг. Кровь вновь начала бурлить в его венах. Они выскочили через черный ход и побежали к машине «скорой помощи».

— Залезай! — приказал Карпуньков. — Я сяду за руль. Пригнись!

Машина, сделав круг по больничному парку, выехала из ворот, а мимо нее промчались два черных «мерседеса», набитые людьми.

Глава одиннадцатая

ЗАБАВЫ МОЛОДОГО ВРАЧА

— Заедем к Савве, — сказал Сергей. — У меня там осталось кое-какое барахлишко, надо переодеться.

— Савва в больнице. Я был у него вчера. Сильная гематома головы.

— Значит, прощай Каир? Ладно, я знаю, как попасть в квартиру.

— А потом? — спросил Карпуньков, увеличивая скорость и включая сирену.

— Потом… — Сергей задумался. — Потом в Хотьково. Есть одно неоконченное дельце.

По дороге Днищев нацепил белый халат, а заодно положил в наружный карман фонендоскоп, став похожим на издерганного постоянными вызовами врача.

— Леша, — сказал он, — давно хотел тебя спросить: могли мне внушить некий телефонный номер, по которому я непременно должен был позвонить?

— Подобное психотропное воздействие возможно, — кивнул головой Карпуньков.