— Леша, — сказал он, — давно хотел тебя спросить: могли мне внушить некий телефонный номер, по которому я непременно должен был позвонить?

— Подобное психотропное воздействие возможно, — кивнул головой Карпуньков. — В Америке, да и у нас, такие исследования ведутся давно, с пятидесятых годов. Проводились эксперименты. Потом они были засекречены: видно, добились значительных результатов. Да что говорить, разве наша «шутка» с Рендалем не доказательство тому?

— Значит, из меня могут сделать управляемого зомби?

— Как и из любого другого.

— А какие средства защиты?

— Практически их нет. Система блокировки сознания от психовоздействия всегда запаздывает, поскольку тут мы имеем дело с невидимым облучением. Ладно, поехали, я подожду в машине. Но если тебе интересно, прочту лекцию по дороге в Хотьково.

Сергей спрыгнул на землю и побежал к подъезду. Стоя возле лифта, он почувствовал угрозу, исходящую со стороны лестницы. Там стояли какие-то люди.

— Эй, доктор! — позвал один из них, и Днищев узнал голос Мишки-валютчика.

«Никак не угомонится», — подумал Сергей и, не оборачиваясь, буркнул:

— Некогда мне. Срочный вызов.

— Так, может быть, я-то врача и вызывал?

Судя по шагам, Мишка спускался вниз, а за ним и все остальные. Но они еще не признали в докторе Днищева, поскольку он стоял к ним спиной. Наверное, просто решили развлечься от скуки.

— Ты какие лекарства привез? — спросил Мишка, балующийся морфием.

Подъехал лифт, створки дверей начали открываться. Кто-то опустил руку Сергею на плечо.

— Тебе задали вопрос, док!

— Таблетки от кашля и пурген устроят?

Днищев развернулся и нанес правой удар в челюсть тому, кто стоял сбоку. Затем, схватив Мишку обеими руками за шиворот и поясницу, швырнул его в раскрывшуюся кабину лифта, успев лягнуть еще кого-то не глядя. Сам он тоже заскочил в кабинку, встав ногами на валявшегося валютчика, и успел нажать нужную кнопку. Мишка ударился об стенку так, что фанерная обшивка лифта треснула, и теперь держался руками за голову и стонал. Сергей чуть попрыгал на его теле, проверяя звуковую гамму. Когда лифт поднялся на восьмой этаж, он вытащил Мишку на лестничную клетку.

— Долго ты еще будешь мне надоедать и обижать медицинских работников? — с укором спросил Сергей. — Кто же тебя лечить станет, дурень?

Он позвонил в соседнюю квартиру. Дверь открыл шофер-дальнобойщик. То, что под Днищевым, словно коврик, лежал какой-то человек, хозяина квартиры не слишком удивило.

— Есть проблемы? — спросил он. — Лечишь его?

— Да, Паша. Мне нужно через твой балкон перебраться в Саввину квартиру. А ты пока попридержи этого таракана.

— Хорошо, — согласился шофер и встал на место Днищева. А так как он был раза в полтора тяжелее, то Мишка закряхтел еще громче.

Днищев вошел в квартиру шофера, чмокнул Люсю, пожелав ей много детей, перелез через балкон и быстро переоделся, нацепив старые джинсы и простую рубашку. Смокинг он положил в целлофановый пакет. Потом, подумав немного, набрал тот, вновь начавший звучать в сознании номер телефона, с которого восьмого августа начались пертурбации в его жизни. Как и прежде, Сергей звонил по коду, набрав номер вначале один раз, затем два, три, опять три, один, еще раз один и пять. Но теперь он соединился не с автоответчиком. Он не знал, что его поведение внесло коррекцию и в действия Кротова и Алексей Алексеевич, после того как Днищев столь блистательно исчез из поезда с террористами, сам занял место у аппарата, нарушая инструкцию и грозя вызвать на свою голову неминуемый гнев координатора проекта Щукина.