— Прошу! — пригласил он Днищева в здание. — Обычное медицинское учреждение, только закрытого типа. Здесь моя власть заканчивается, и я передаю вас в руки специалистов. Скажу откровенно: терпеть не могу медиков. Всегда они найдут у тебя какую-нибудь закавыку, то ли в желудке, то ли в голове. Но вы-то, наверное, с ними меньше имели дело. Если не считать пищевой аллергии на флоте.

И вновь Сергей поразился его осведомленности. Зачем он это сказал? Чтобы лишний раз продемонстрировать свои неограниченные возможности? Так и без того ясно, что он, Сергей, крепко попал в сети. Вспомнились стишки Германа с глупой цирковой афиши. Все стремятся кого-то поймать, охотятся друг за другом, роют ямы и ставят капканы. Вот и он сам тоже готовит ловушку для Рендаля. Савва прав: чем же в таком случае он лучше других? Тот же негодяй, только поблагороднее.

Они шли по коридору, где на дверях висели таблички с именами врачей-специалистов, но не было видно больных или посетителей. Лишь иногда торопливо вышагивал какой-нибудь человек в белом халате или бесшумно проскальзывала молоденькая медсестра. Только в холле первого этажа Сергей увидел нескольких человек примерно одного с ним возраста. Их было семеро. И сразу бросалось в глаза, что они не знакомы друг с другом и, скорее всего, встретились здесь впервые, настолько были заморожены их лица.

— Присоединяйтесь, — сказал Алексей Алексеевич. — Вас будут вызывать по очереди.

— Засим прощайте, — ответил Сергей, вспомнив его фразу.

— Нет, — слегка улыбнулся Кротов. — На этот раз до свидания. Мы еще встретимся сегодня.

Сергей плюхнулся в свободное кресло, огляделся.

— Послушай, — обратился он к соседу слева, рябоватому блондину, — что это за богадельня?

— А я знаю? — хмуро отозвался тот.

Сергей посмотрел направо, где сидел скуластый, с висячими усами, похожий на татарина мужчина.

— Ты тоже с грыжей? — спросил он, но тот лишь мельком взглянул на него и ничего не ответил. — Ясно, гланды.

Пришла медсестра, держа в руках список.

— Рогов, пойдемте, — сказала она.

Рябоватый блондин поднялся и отправился следом за ней. Потом появилась другая сестричка. Холл постепенно начал пустеть. А вскоре подошел и черед Днищева.

Еще ни разу в жизни его не обследовали столь скрупулезно, как сейчас. И растянулось все это на долгие часы. Сначала у него взяли анализы мочи и крови — на биохимическое и серологическое исследование. Затем перешли к более сложным процедурам: желудок, сердце, легкие, мозг, печень, почки, предстательная железа и так далее. Он переходил из кабинета в кабинет, садился на стул или ложился на койку, отвечал на разные вопросы, вспоминал, чем болел в детстве и не проглатывал ли серебряные вилки. К нему прикрепляли проводки, его подключали к аппаратуре, просвечивали рентгеном и ультразвуком, заставляли дышать в трубочки и терпеть колоноскопию. Ему делали фонокардиологическое обследование и энцефалограмму, компьютерную томографию и РЭГ, применяли цитогенетический и авторадиографический методы — практически все, чтобы докопаться до самых глубин его тела, мозга и души.

В четырнадцать часов был сделан небольшой перерыв, когда всех восьмерых отвели в столовую, где они пообедали. Там же к ним присоединился Алексей Алексеевич. Обед прошел молча, лишь Сергей пытался как-то «возмутить» спокойствие, разбрасывая за столом шутки, но, никем не поддержанный, сник. Потом обследования продолжились. Ими занялись уже другие врачи, напоминающие, скорее, психологов. Приходилось отвечать порою на глупые или издевательские вопросы, решать какие-то задачки и тесты, смотреть на цветные картинки, выискивая в них то, чего там не могло быть.