— Мы ищем сбежавших преступников. Разрешите обыскать караван, — обратился к Лиспу командир отряда стражников.

— Да пожалуйста! Идём почти от границы, и к нам никто не приставал, — разрешил действовать стражникам торговец. Обыска он не боялся, так как знал, что преступников в караване нет.

— Нас нашли, — испугалась девушка, прильнув к Виктору.

— Не думаю, — озадаченно почесал затылок Виктор. — Нет! Ищут не нас. За нами погоня бы шла со спины, а эти скачут навстречу. Держи себя в руках и нацепи на лицо маску недовольной аристократки.

Стражники прошлись по повозкам, заглядывая внутрь и рассматривая путешественников. Как и предполагал Виктор, искали не их. Стражник лишь скользнул безразличным взглядом по лицам, быстро опустив полог. Обыскивать сундуки, в которых человек физически не мог поместиться, никто не стал.

Незваные гости давно уже уехали. Ночь накрыла своим звёздным пологом уставший за день караван. Догорали угли в кострах привала. Постепенно замолкали голоса возниц. А Верия всё ещё дрожала от перенесённого испуга. Виктор крепче прижал её к себе, чувствуя, как нервное напряжение медленно и неохотно отпускает хрупкое тело. Не к месту вспомнилась шутка про трусишку… Виктор уже хотел рассказать её, но слова замерли на губах, так и не сорвавшись. Совсем близко, внимательно и по-детски доверчиво, на него смотрели глаза Верии. В самой их глубине ещё плескался страх. И он не удержался. Осторожно и нежно поцеловал их, чувствуя солоноватый вкус невыплаканных слезинок. Дрогнули длинные ресницы. Лёгкий вздох сорвался с губ. И словно именно этого тихого звука и незаметного колебания воздуха не хватало, чтобы прорвать плотину недоверия. Вся осторожность и сдержанность, установившиеся между ними, куда-то исчезли, растворились без следа, а все столь долго сдерживаемые чувства, все невысказанные желания, лавиной страсти накрыли их, унося в своём водовороте всё дальше и дальше от земли. Исчез мир вокруг. Замерли звуки. Во всей вселенной остались только двое — он и она. Последнее, что успела сделать Верия, прежде чем раствориться в нежности объятий — прошептать заклинание, которое гасило все звуки и укутывало влюблённых непроницаемым шатром тишины и тайны.

Рано утром Виктор вылез из повозки и подсел к Белу, сидящему рядом с колесом и, похоже, всю ночь охранявшему их покой.

— Ты там что-то упоминал по поводу храма, — смущённо обратился к нему Виктор.

— Наконец-то вы прошли точку зависания, — довольно ухмыльнулся воин. — Насколько я помню, если ехать по дороге, то подходящий храм будет только в пригороде столицы, дня через три, но в стороне от тракта есть сгоревший посёлок. Там давно никто не живёт. Селение заброшено. Ходили слухи, что место заколдовано, но это только слухи. Причина, по которой люди перестали там селиться — аномально частые пожары. Не успевали отстроиться, как то в одном, то в другом месте полыхнёт. Некоторые из числа самых упрямых поселенцев пытались по несколько раз начинать всё заново, но в конце концов и они уехали искать лучшей доли. А вот храм сохранился. Строили его много веков назад из камня. Огонь его не тронул. Правда, в нём мы никого не найдём, но это и не нужно. Обряд создания семьи я могу провести и сам. Хотя я жрец бога войны, но для семейного заклинания принадлежность проводящего ритуал лица к какому-то богу значения не имеет.

— Не знал, что ты ещё и жрец! — удивлённо проронил Виктор.