— Огневые позиции по всему периметру, — почти шепотом произнес Ким, наблюдая боковым зрением за ровной геометрией полнопрофильных окопов.

— Справа танк, — наклонившись к капитану, шепнул с заднего сиденья сержант Наумов.

Старый "Т-55" с круглой приплюснутой башней стоял в глубоком капонире, скрывавшем его бронированное тело в земле. Толстый орудийный ствол был направлен вдоль деревенской улицы, обеспечивая обороняющимся мощное огневое прикрытие. Возле боевой машины никого не было видно, танк мирно стоял с открытыми люками.

— Наум, он твой, — коротко сказал Ким, когда вездеходы пронеслись мимо танка.

— Понял, — ответил боец, достав из-под сиденья пустую противогазную сумку и сунув в нее несколько брусков взрывчатки.

Сельсовет даже при большом желании нельзя было разглядеть; длинное, похожее на барак здание снаружи было обложено мешками с песком, крыша усилена бетонными перекрытиями в три слоя. В центре плоской крыши была выстроена баррикада из мешков, за которыми стояла, задрав в небо стволы, "Золушка" — скорострельная зенитка. Вместо окон — узкие щели амбразур.

В ста пятидесяти метрах от сельсовета был установлен широкий навес, под которым выстроились грузовики, легковушки и пара автобусов.

— Приготовиться, — Ким поднес ко рту небольшую портативную радиостанцию, связывающую их с двумя другими вездеходами. — Я работаю штаб, Франчук берет "Золушку" и прикрывает нас. Жуков уничтожает транспорт и отходит. Ясно?

— Ясно, — захрипел в ответ динамик рации.

— Тогда потрудимся, джентльмены.

На деревенской площади три внедорожника мгновенно развернулись в боевой порядок. "Нива" и один из "УАЗов" понеслись к штабу, третий вездеход помчался в направлении навеса.

Навстречу "Ниве" бросился один из охранников, стоящий перед штабом на посту. Тупая морда вездехода ударила косматого басмача и отшвырнула в сторону, как деревянную кеглю. Второй охранник сообразил, что это нападение, но предпринять уже ничего не смог. Едва он попытался снять с плеча автомат, как короткая очередь из "стечкина", оснащенного глушителем, рассекла его пополам.

"Нива" встала у крыльца здания, "УАЗ" — вплотную к правому углу.

— Действуем, — коротко распорядился Ким, снимая с предохранителя свой "АКМ", оснащенный черным глушителем. Первым из машины выскочил Наумов и почти бегом направился к зарытому танку. Трое бойцов с проворством обезьян заскочили на капот "УАЗа", а с него на крышу сельсовета.

Ким и сопровождающие его бойцы, держа оружие на изготовку, бросились в дом. И тут же зазвучали едва различимые выстрелы, больше похожие на хлопки. Диверсанты пленных не брали, поливая от живота собравшихся в штабе. Застигнутые врасплох моджахеды метались под свинцовым огнем. Заложенные до размера бойниц окна не позволяли им вырваться наружу. Еще один выход из штаба был по лестнице на крышу, где находилась зенитная пушка. Нескольким боевикам удалось подняться туда, но там их ждали бойцы старшины Франчука.

Пока шла "зачистка" штаба, водители двух вездеходов отогнали машины на приличное расстояние и поставили на открытых площадках. Выключив зажигание, бросились бегом к сельсовету.

Подходя неспешной походкой к танку, Наумов зажал в левой ладони коробок спичек. Через плечо у него висела противогазная сумка, из которой выглядывал кусок бикфордова шнура. Через открытый люк "Т-55" доносилась тягучая заунывная песня на непонятном языке. Оказавшись возле орудийной башни, Николай большим пальцем прижал конец бикфордова шнура с привязанной к нему спичкой с шероховатой поверхностью терки и резко дернул. Воспламенившийся шнур зашипел, пожирая тридцатисекундный отрезок.