— Чем? — усмехнулся Валерий и тут же крикнул: — Катеринчук, ко мне!

От группы спецназовцев отделился боец в черном спецкомбинезоне, титановом шлеме "Сфера". Висевший на плече пистолет-пулемет "кипарис" казался игрушкой.

— Товарищ капитан, — козырнул боец, подбежав к Новодворскому. При полковнике, да еще из другого ведомства, следовало соблюдать букву устава.

— Покажи "ананас", — скомандовал капитан.

Боец расстегнул поясной подсумок и вытащил "лимонку".

— "Ф-1"? Да вы с ума сошли, циркачи, — испуганно проговорил полковник.

Военный разведчик многое на своем веку повидал. Но использовать гранату с разлетом осколков двести метров возле ядерного боеприпаса — это уже не пижонство, иногда страдают сорвиголовы, привыкшие рисковать жизнью. Это было самое настоящее безумие.

— Граната не боевая, — пояснил Валерий, беря из рук бойца ребристый шар и поднося его к лицу полковника. — Спецсредство, разработанное в НИИ МВД. Корпус из жесткой резины при взрыве дает полсотни нелетальных осколков. А внешнее сходство для психологического воздействия.

Четверых милиционеров отправили в оцепление, чтобы не мешали работе разведчиков, которые выдавали себя за прокурорских следаков.

К раскуроченному автобусу направились двое саперов с дозиметрами. Радиационный фон соответствовал ядерному боеприпасу.

В полусотне метров разведчики допрашивали братков. Шестеро бандюков стояли на коленях. Тонкая прочная леска стягивала запястья заломленных за спину и привязанных к ступням рук. И от всей этой конструкции тянулась петля, обвивавшая шею.

Пока разведчики работали с бригадиром на глазах у других братков. Работали жестко, как должны работать фронтовые разведчики в боевых условиях.

— Где груз? — Мощный удар в брюхо. — На кого работаешь? — Звонкая затрещина. — Куда направлялся автобус?

Удары сыпались на Бугая со всех сторон, а он не мог ни вздохнуть, ни пошевелиться, леска, как отточенный клинок, врезалась в тело. Терпеть больше не было сил и, не обращая внимания на своих пацанов, как стадо баранов жавшихся друг к другу в десяти метрах от места допроса, Бугай, обливаясь слезами, заговорил.

Через десять минут саперы вскрыли пол в задней части автобуса.

— Матерь Божья, — негромко произнес молодой офицер, облаченный в блестящий защитный комбинезон.

— Это не то, — уверенно сказал напарник, зрелый мужчина с плоским, как тарелка, лицом.

Под полом лежала похожая на большую рыбину, выкрашенная в стальной цвет, пузатая авиабомба, обложенная квадратными кусками пластита, от которых тянулись разноцветные провода к черному экрану таймера, где пульсировали цифры электронных часов.

Возле милицейского "рафика" собрались военные разведчики и "альфовцы". Оперативники докладывали начальнику группы, антитерры молча курили.

— Это не автобус, это дорожная торпеда, — докладывал старший сапер. — Внутри заложена ФАБ-1500 и тридцать килограммов тротила, часовая мина установлена на неизвлечение.

— Почему мина фонила, как боеголовка? — что-то быстро записывая в свой рабочий блокнот, спросил Радимцев.

— Возле бомбы лежат несколько рабочих блоков от рентгеновской установки, они и давали фон.

— Куда направлялся автобус? — поинтересовался полковник.

— В Ульяновск — поставить на автостоянку, — ответил старший опер, потирая ушибленные косточки кулака. — Мы сверились с картой, это возле расположения тридцать первой отдельной десантно-штурмовой бригады.