– Меня беспокоит «Молот Господен», – сказала Амелия. – Вряд ли нам удастся обратить в свою веру слишком уж многих из этих светопреставленцев. А кое‑кто из них будет только рад послужить господу, уничтожая проклятых безбожников. Я согласился:

– Если даже мы обратим нескольких таких, как Инграм, ячеечная система их организации предотвратит Распространение нашей идеи среди сектантов.

– Тем более что они крайне неодобрительно воспринимают сами имплантаты, – добавил Эшер. – Я имею светопреставленцев вообще. И их не проймешь никакими доводами насчет общественного положения и широких возможностей.

– Их могут убедить духовные аргументы, – сказала Элли Морган. Она и внешне выглядела, как христианская святая – вся в белом, с длинными, развевающимися седыми волосами. – Те из нас, кто искренне верует в господа, познали, что вера наша упрочилась, стала глубже.

Я обдумал это. Да, я чувствовал ее веру, когда подключался с ними, и меня очень впечатлило то душевное спокойствие и умиротворенность, которые Элли черпает в своей вере. Однако она восприняла мой атеизм просто как иную разновидность веры, а я что‑то не слышал ни о чем подобном ни от кого из известных мне светопреставленцев. В течение всего того часа, что я провел в подключении с Инграмом и двумя из Двадцати, Инграм непрерывно пытался показать нам воображаемые картины ада, который, по его мнению, нам уготован – в основном там шла речь об изнасиловании через задний проход и медленном расчленении еще живых жертв.

Даже интересно будет подключиться с ним после того, как он полностью пройдет гуманизацию, и прокрутить ему эти адские видения, только с его участием. Наверное, тогда он простит себе эти грехи.

– Нам надо бы получше рассмотреть этот аспект, – заметил Марта. – Использование религии. Не такой веры, как ваша, Элли, а религиозных организаций. На нашей стороне автоматически оказываются кибер‑баптисты и омнианцы. Но если нам удастся привлечь к себе последователей основных религиозных течений, мы сразу получим огромную массу сторонников, которые смогут не только проповедовать наши взгляды, но и наглядно продемонстрировать их действенность, – Марти взял с блюда пирожное и осмотрел его со всех сторон. – Я слишком увлекся исключительно военными сторонами проблемы и незаслуженно пренебрег прочими средоточиями власти. Религией, образованием. Белда постучала тросточкой по полу.

– Не думаю, что деканам и профессорам понравится если люди смогут получать образование как‑то иначе, а не в их учебных заведениях. Господин Мендес, вот вы, когда подключаетесь со своими товарищами, умеете говорить на пяти языках. Я говорю только на четырех, и то не слишком хорошо. И для того, чтобы выучить три из этих четырех, мне в юности пришлось немало потрудиться – я сидела и заучивала каждое слово. Преподаватели возмутятся, узнав, что они зря потратили столько времени, приобретая знания. А вы предлагаете все эти знания сразу, за просто так, на блюдечке с голубой каемочкой.

– Вы не совсем правильно меня поняли, – с жаром возразил Мендес. – Я понимаю по‑японски или по‑каталонски, только когда подключен вместе с теми, кто знает эти языки. Эти знания не остаются со мной навсегда.

– То же самое было, когда мы подключались с Джулианом, – добавила Элли. – Двадцать никогда раньше не сталкивались настолько близко с физикой. Когда он был подключен с нами, мы почувствовали, как он любит эту науку, и любой из нас мог тогда непосредственно применять все его познания – но все равно только в том случае, если наших собственных знаний хватало на то, чтобы задавать правильные вопросы. Мы не стали вдруг, ни с того ни с сего, гениальными физиками. Точно так же мы мало что понимаем в японской грамматике, даже когда подключаемся вместе с By.