В ту ночь я разбил лагерь за небольшой рощей у ручья в десяти милях к западу от ранчо. К северо-востоку от места моего ночлега находились Рампарт-Хиллз, а на западе тянулся горный кряж Спящий Ют. По форме он напоминал огромного индейца, который лежит на спине, скрестив на груди руки. Меса-Верде виднелась там же, но чуть дальше. Говорили, что в тех местах в каньонах спрятаны древние каменные города.

Перед рассветом я вскочил в седло и поскакал на запад.

Первое, что я заметил, — это свежие следы, оставленные прошлой ночью. Четверо всадников промчались рысью в одном со мной направлении. Они ехали после того, как я остановился на ночлег, и, должно быть, разбили свой лагерь где-то впереди, но не очень далеко от меня. Свернув с дороги, я поехал по тропинке, чтобы не создавать шума. Возле Мад-Крик их следы поворачивали на север. По-моему, они решили заночевать в той самой пещере, Гостинице Ковбоя, где я останавливался, когда ехал на восток.

Те четверо всадников могли оказаться попросту незнакомцами, едущими по своим делам. Но разве можно полагаться на случай? А если это Лью Пейн или парни Бэрроуза?

Через три дня с наступлением темноты я обогнул город, в котором оставил своих лошадей, подождал, пока большая часть горожан сядет за стол ужинать, и окольными путями добрался до платной конюшни.

Поскольку чалого все знали в этом городе, я не стал рисковать — привязал его к загону за конюшней, и вошел внутрь через задний вход. Конюшня имела два сквозных выхода, а через широко открытые двери хорошо просматривалась улица.

Конюх, человек преклонного возраста с седыми волосами и усами, напоминавшими по форме руль велосипеда, сидел на стуле возле выхода на главный проспект. Он видел, как я входил, но выжидал. Похоже, ему приходилось бывать за рекой и в горах.

— Вы все еще держите моих лошадей?

Он откинулся на спинку стула и вопросительно посмотрел на меня голубыми глазами, повидавшими мир в свое время.

— Да, я содержал их в хорошей форме. Надеялся, что вы вернетесь.

— Я также оставил кое-какие вещи. Сложил в пристройке.

— Они на месте.

Я вошел в пристройку, собрал снаряжение и оседлал свою лошадь и вьючную, провел их через задний выход и привязал рядом с чалым. Теперь в моем распоряжении имелись две отличные лошади, на которых я мог ехать верхом, две винтовки и достаточно патронов для того, чтобы сражаться в самой яростной битве. Среди снаряжения, которое я взвалил на вьючную лошадь, находились также инструменты: кирка, лопата и топор.

— Будь осторожен, в городе есть ребята, которые, похоже, за кем-то охотятся.

— Парни Бэрроуза?

— Двое из них заезжали сюда. — Он посмотрел на меня из-под густых бровей. — Их трое в городе, и с ними те двое, которые наведывались сюда. По-моему, они в курсе, что ты приедешь.

— Сколько я вам должен?

— Я бы хотел получить двадцать долларов. Пару раз я кормил их зерном. Я знал: если придешь за ними, значит, они тебе очень понадобятся.

— Спасибо. Они понадобятся мне сегодня ночью.

— Ты сейчас уезжаешь?

— Нет. — Я с минуту помолчал. — Я так и не успел выпить виски, которое заказал тогда в баре. Полагаю, я пойду туда и выпью.

— Они будут там.

— Знаю. Но лучше разобраться с ними здесь, чем они будут всю дорогу висеть у меня на хвосте.

— Да, это твои похороны. Я никогда не любил Хьюстона Бэрроуза. Ты принес городу пользу, когда застрелил его, но обрати внимание на коренастого мужчину лет сорока и ростом примерно в шесть футов из отряда Бэрроуза.