Локтев сверился с бумажкой, решительно направился к двенадцатиэтажному кирпичному дому.

— Да куда мы хоть идем, могу я узнать? — возмутилась Анастасия. — Что я тебе — собачка?

— Мы идем по делам.

— Но куда?!

— А прямо в логово, — усмехнулся Локтев.

Поднялись на лифте на седьмой этаж, и Локтев позвонил в железную дверь, обитую кожей. Оттуда была слышна музыка. «Мумий Тролль» между прочим, машинально отметила Анастасия. Потом дверь отворилась.

Хозяйка квартиры Татьяна Казаченок сначала узнала Анастасию. А потом, уже опосредованно — Локтева. Узнала и ахнула. Анастасия, правда, удивилась не меньше.

Локтев, не дожидаясь приглашения, вошел в квартиру, потянув за руку дочь. Побледневшая Татьяна отступила. Локтев по-хозяйски прошел в комнату, сел в кресло, вынул из кармана диск и сказал:

— Ну что, будем меняться?

Татьяна, опешившая от столь неожиданного визита, какое-то время растерянно смотрела то на Анастасию, то на Локтева, то на черный диск и только потом вымолвила:

— Вы зачем пришли? Что вам нужно?

— Я сказал, давайте меняться, — угрожающе повторил Локтев.

— Что? Как это меняться?.. Так, я сейчас вызову милицию. — Она наконец совладала с собой, решительно взялась за телефонную трубку, но Локтев спокойно накрыл ладонью аппарат, отключая связь.

— Так, дамочка, — сказал он. — Сядьте, придите в себя. Я не шучу. Я вам возвращаю диск, а вы отдаете мне Бориса Симонова. Я его увожу подальше с ваших глаз, и вы о нем больше не слышите.

Больше всех сказанному удивилась, наверное, Анастасия. Так вот что придумал отец! Она считала, что он сейчас пойдет палить налево и направо, а он, оказывается, способен и на более тонкие ходы. И правильно, между прочим! Шантаж так шантаж, елки-палки! Жизнь человека куда дороже любого, даже самого убийственного компьютерного диска. В конце концов, в мировой истории это всего лишь мелкая частность — какой-то там компроматишка. Сколько их было и сколько еще будет!..

А это кто? — спросила Татьяна после паузы. — Симонов — это кто?

— А то вы не в курсе, — горько усмехнулся Локтев. — А то не вашего шефа люди охотились на него, а теперь взяли?

— Только вы успокойтесь, — сказал Татьяна. — Сядьте, хотите чаю, кофе, пиво тоже есть? «Сибирская корона»…

Локтев ложно понял эту ее перемену. Он решил, что она готова договориться.

— Настя, ты чаю хочешь? — спросил он дочь.

Анастасия так помотала головой, словно ей предлагали цикуту.

— Не хотим мы чаю, — сказал Локтев. — Мы пришли спокойно и тихо договориться. Если не получится — мы будем действовать громко.

— Ну что вы, конечно, всегда лучше договориться. А о чем?

— В третий раз повторяю. Люди вашего мэра охотятся вот за этим диском. Там, наверное, какой-то компромат. Я не читал. Они похитили Симонова. Я предлагаю обмен. Обещаю, что Борис не будет…

— Вы говорите что-то несусветное, — развела руками Татьяна. — Во-первых, я не знаю никакого Бориса и никакого Симонова, во-вторых, какой еще компромат?! Кто похитил? Вы что, здесь вам не Чечня, в конце концов…

Лучше бы она этого не говорила.

Локтев вскочил, навис над сидевшей напротив Татьяной и страшным голосом просипел:

— А джип с тремя братками, которые гнали парня, как зайца, и палили в него из «Калашниковых»?! А двенадцать фээсбэшников, что окружили мой дом, разгромили его, чудом не убили мою дочь, схватили невинного человека и увезли?! Мне что, все это приснилось?! Если вы не в курсе, так я и меньших шалостей не прощаю.