|
Как вообще проигрывают гражданские войны. Красные Колчака потихоньку теснили, чехи не давали проехать, крестьяне тоже не отличались особым дружелюбием — просто стреляли в спины. Когда же в тылу подняли мятеж эсеры, их поддержала часть его собственной армии, и его эшелон блокировали два батальона пятьдесят третьего полка. Представьте, Колчака арестовал штабс-капитан собственной армии, просидевший потом в советских лагерях больше сорока лет! Вот такая судьба! — грустно хмыкнул Реваз.
— А сам Колчак? — А адмирал Колчак был расстрелян шестого февраля двадцатого года на берегу замерзшей Ушаковки, в Иркутске. Попросил не завязывать ему глаза. Тело его тут же спустили под лед. Вот такая жизнь. Знаете, я бы хотел сделать о нем спектакль. Лучше — фильм.
Так и вижу его с бородой и в грубом свитере — на палубе судна, приближающегося к берегам Таймыра. Или в белом кителе на своем флагмане Черноморского флота! А еще лучше — просто в серой шинели, стремительно шагающего по пыльной степи, а сзади не поспевающих адъютанта и ординарцев. И ничегошеньки они не понимают в том, что скрывается за этим аскетичным лицом. Э-ээх!.. — А вы понимаете? — осторожно спросил Гордеев. Кто знает, вдруг сейчас снова вспыхнет сибирский кавказец, как свечка. Но — ничего подобного. — Я понимаю, — тихо сказал Реваз. — Все это враки. Ему это все навязали. — Что навязали? — Роль спасителя России. Она ему и даром не нужна была. А вот если не даром, если за большие деньги… — Также известные как бабки, лаве, мани, — вставил Гордеев. Реваз Чебанадзе смотрел на него немигающим взглядом. — Что вы хотите этим сказать? — Я точно не знаю, но думаю, что вам известно многое о золотом запасе Колчака, который сумел добыть один командарм второго ранга с грузинской фамилией. — Откуда вы знаете?! — Я не знаю, я просто делаю выводы. Я юрист и руководствуюсь тем, что есть у меня на руках. В данном случае — слова Валентины о незаурядности вашего дедушки, который сумел уберечь свою семью от репрессий в тридцатые годы. Каким образом? Возможно, он знал, где золото Колчака, и это каким-то образом облегчило участь вашей семьи? Расскажите мне, если знаете… Чебанадзе еще минуту смотрел на непрошеного гостя с изумлением, но потом черты его круглого лица разгладились, и он пожал плечами. У него был вид очень уставшего человека, которому уже нечего скрывать. — Не знаю, как вы догадались, но, ткнув пальцем в небо, попали в десятку… Через полчаса запыхавшийся Чебанадзе догнал Гордеева уже на лестнице. — Стойте, адвокат! Я забыл сказать вам самое главное! — Да? — удивился Гордеев. — Неужели есть что-то еще важнее? И что же это? — Любимая фраза Колчака, которую он повторял обычно на рассвете, знаете какая была? — Откуда же мне это знать, — пожал плечами Гордеев. — Он говорил в таких случаях: не надо расходиться, господа, ни в коем случае нельзя расходиться, ведь кто может знать, будет ли когда-нибудь еще так хорошо, как сегодня! — Хм… Считаете, что это очень важно? — Конечно! — Но почему? — Как вы не понимаете? Он тогда предстает перед нами совершенно кавказским человеком! Эго же принципиально иной подход к жизни: живи настоящим! Не то что у отдельных дальновидных командармов…
Часть третья АСФАЛЬТОВЫЕ ДЖУНГЛИ
1
— Где он? Куда я его положил? — Локтев метался по избе, натыкаясь на столы, табуретки и прочую утварь. |
