Вулканолог немедленно схватил трубку. Как только Казаченок ответила, он включил громкую связь, чтобы Локтев слышал их разговор.

— Алло, Таня? Это Сергей Окунько. Уже слышала?

— Ты о взрыве?

— Да!

— Еще бы! Я сейчас пишу заявление пресс-службы. Ужас. В нашем тихом Белоярске такие дела…

— Таня, что это такое? Тебе не кажется, что происходит?..

— Этого следовало ожидать.

— Почему? Ты что-то знаешь?

— Да, смотри телевизор.

— А ты сама смотришь?

— Постоянно. Это моя работа. Моя гостья меня уже, наверное, за это ненавидит.

— У тебя гости? — кивнул Локтеву вулканолог.

— Да, — после паузы сказал Казаченок. — Одна девушка.

— Хорошенькая? — сморозил зачем-то Окунько.

— Очень, но тебя это не касается… Вот, смотри-смотри, сейчас будет!

Вулканолог повернулся к телевизору, как раз начались местные известия.

И комментатор, перечислив уже известные Локтеву и Окунько факты, сообщил, что по подозрению в организации убийства Черноволова и Карандышевой арестован капитан рыболовецкого траулера Вениамин Пряников. Михаил Черноволов два месяца назад сделал репортаж, в котором недвусмысленно обвинял Пряникова, который еще полгода назад работал на Дальнем Востоке, в контрабандной продаже краба и морского ежа в Японию. Какие-то у того были там неприятности, и он вернулся в родные края, стал водить небольшое судно по Енисею. Но Черноволов не успокаивался и неустанно копался в его «темном» прошлом.

— Где дядька, а где бузина? — сказал Локтев.

— Погоди, может, все как раз из-за этого и получилось, — сказал вулканолог. — Ты напрасно…

— Ага, стоило нам прийти, как очухался этот рыбак. Два месяца спал, а тут, вишь, обозлился на Черноволова.

— Да, история получается мрачная, — кивнул Окунько.

— История только начинается, — сказал Локтев. — Это еще и не присказка…

И Локтев решил идти ва-банк. Когда ты вне закона, рассчитывать на его, закона, помощь в каком-то другом деле по меньшей мере наивно. Теперь надо было изымать Бориса из тюрьмы любыми способами.

Начальника продсклада СИЗО Локтеву показал Шафранский. Обещал представить, но в последний момент сдрейфил, улизнул, едва увидав вблизи его зверскую, красную, как помидор, рожу.

— Вон, из подъезда выходит, а вон его гараж…

Шафранского вообще стало не узнать. Закладывал он всегда, но раньше хотя бы по утрам выглядел как интеллигентный человек. Когда-то он был начальником геолого-разведочного управления, но еще при Горбачеве погорел за пьянку и был показательно разжалован в бурильщики, а потом — в помбуры. По старой памяти продолжал от случая к случаю захаживать к Окунько с бутылкой «Русской», всегда не вовремя, сам же ее выпивал и рассказывал: что у него остались связи кое с кем из бывших госплановцев, теперь это «у-у-у, такие люди!», а среди нефтяных магнатов в Штатах и Японии половина — его друзья, что следующим летом он собирается в Геленджик к двоюродной сестре и что в Филадельфии у него свой дом, точнее, почти свой, осталось выплатить за него последний взнос. Повторялось это из раза в раз. В последнее время по пьяной лавочке он сошелся с «зелеными», и у него появились новые любимые истории: какие они продажные сволочи! Главный их принцип: «Зелень — это деньги», затащили его, гады, на какую-то акцию, где всех их повязали, месяц продержали в СИЗО, зато он теперь знает и там все ходы и выходы.