– Ну что же вы там стоите? Идите, идите сюда! Давайте-ка присядем все вместе и поговорим. Ведь вы этого хотите?

Да, признаться, с первой же минуты своего здесь появления они именно этого и хотели. Вот только не чаяли, что сумеют с такой легкостью преодолеть языковой барьер. Как вдруг получилось, что они его не просто преодолели, но и прекрасно оба поняли сказанное безбородым, для Степана пока оставалось загадкой, как, впрочем, и для Туазы, последовавшей на зов, с вопросительным недоумением взглядывая на идущего рядом партнера.

– Меня зовут Лефот, – первым делом представился хозяин, когда они уселись в тени дубов (именно дубов) в кресла, которых оказалось ровно четыре. – А моего друга – Сиперус. Я лингвист и вообще специалист в гуманитарных областях, а его призвание, как вы, может быть, уже поняли – конструирование различных аппаратов и всяческих систем, – Лефот тайком вздохнул, бросив взгляд на хмурящегося Сиперуса. – И он очень сожалеет о своей небольшой ошибке, приведшей к столь печальным последствиям. Он создал… – Тут Лефот произнес какое-то слово, от которого его язык просто каким-то чудом не завязался узлом, – …качающий энергию из подпространства, – пояснил он, как бы спохватившись.

Сиперус что-то воскликнул – как ни удивительно, но он теперь, похоже, тоже понимал русский. Лефот кивнул:

– Да-да – чистую энергию! Но! Дело в том, что в подпространстве рассеяно и некоторое количество массы – следствие ее утечки из близлежащей вселенной…

– Как это – близлежащей? – прервала Туаза, нахмурясь. – Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду вашу вселенную.

– Значит, мы сейчас…

– Вы сейчас в нашей, – спокойно пояснил Лефот и продолжил: – Так вот, в сборе этой массы и состоит предназначение черного ящика – это своего рода отстойник. При его наполнении масса отсылается обратно к вам. Сиперус не учел, к сожалению, что вы могли открыть подпространственную переброску. Что поделаешь – не рассчитал…

При этих словах Сиперус взорвался – он вскочил и сказал длинную речь, смысл которой был понятен и без перевода всем присутствующим: он, Сиперус, все рассчитал прекрасно, а его аппарат гениален. Дождавшись конца этой пламенной речи, Лефот вздохнул:

– Он уже нахватал заказов, но, к счастью, не успел поставить дело на поток: насколько мне известно, существует еще два таких аппарата, и я обещаю вам, что мы лично проследим за тем, чтобы они были уничтожены.

Сиперус тоскливо оглянулся на обломки – плоды его собственных рук, и повесил нос.

– Можно спросить, – осторожно сказал Степан, – как так получается, что мы все вас понимаем?

Лефот взглянул на него с какой-то ностальгической грустью.

– Любопытные, пытливые умы, жаждущие новых знаний, – сказал он Сиперусу. – Их, конечно, манит чудо, но при этом непременно надо выяснить, как оно устроено, что значит – убить его.

– Не убить, – возразил Степан, – а научиться самим его делать.

Лефот в ответ от души рассмеялся:

– Ну это вам, боюсь, пока не под силу. Даже понять будет сложновато. Считайте, что я просто даю вам возможность читать мои мысли, а вы уже сами облекаете их в слова и в некотором роде в образы. Однако, – сказал он, с интересом глядя на Степана, – вы там, насколько я понимаю, тоже не ограничились открытием подпространства. Если я прав, то вы сделали просто потрясающие успехи – продвинулись намного дальше, чем можно было предположить.