— Не хотите скандала — аннулируйте договоренность с моим отцом.

— Поэтому, — продолжил барон, будто бы не слыша, — я предлагаю замять разбирательство полюбовно и забыть об этом деле раз и навсегда.

— Вы мне изменяли!

— Вам привиделось. Я делал мисс Хэмт… массаж Конечно же, я готов услышать вашу теорию, если есть иные доказательства, — здесь он взял паузу и опять развязно ухмыльнулся: — Помимо слов.

Я решительно отстранилась, увеличивая между нами расстояние, но мясистая, чуть влажная ладонь опустилась на мое плечо, пригвождая к месту. Слишком нагло, чтобы это можно было стерпеть.

— Кристаллы охраны должны нести данные свидетельства.

— Хм… — Томас наклонился ко мне и прошептал издевательским тоном: — Видите ли, дорогая, благодаря вашей истерии они также были утрачены. Правда, кое-что сохранить смогли. А именно, незамеченное проникновение моей юной невесты…

Воздушным потоком сбросила его руку с плеча и встала. А встав, сделала шаг назад, чтобы удушливый запах мужского парфюма не вгонял меня в бессознательное состояние.

— Выходит, сэкономив на подарках для будущей жены вы, сэр Норвилл, не поскупились на дорогие охранные кристаллы. Похвально! — И, театрально хлопая в ладоши, я решилась на ответный ход и снизошла до словесных оборотов его милости:

— Дорогой, быть может, моя истерия и уничтожила ваш офис до основания, но договор в отцовском кабинете остался без изменений. Желаете, чтобы я его обнародовала?

— Бесценная моя, — сквозь зубы рыкнул сэр Норвилл, — ты, видимо, не совсем осознаешь, что значит быть крибой.

Конечно, знаю. Вчера весь остаток ночи только тем и занималась, что просвещала себя на этот счет. Но ему я об этом не поведала.

— Отказав мне, вы получаете срок в полгода и нового правообладателя. Должен заметить, его также выбираю я.

Толстый франт медленно обошел стол, чтобы вновь оказаться непростительно близко. Улыбнулся, вперив взгляд в вырез моего платья, и причмокнул губами, припечатав меня унизительным «ты»:

— Как ты понимаешь, если условия заключения не устроят его, ты переходишь к следующему, а срок растет.

Медленно села и минуту невидящим взором смотрела на ехидное лицо изменника, мечтавшего о моей скорой кончине. Подобный оборот можно было ожидать, но я не была к нему готова.

— Теперь, — барон Кервас остался довольным произведенным на меня эффектом и едва сдержался от потирания рук, — подумай над тем, что я могу многократно увеличить срок. Всего-то пустив упрямую крибу по своим знакомым, несомненно, с определенной договоренностью…

Замолчал, дабы я ощутила момент в полной мере, и спросил с издевкой:

— Как считаешь, двадцати пяти лет служения будет достаточно?

И в эту самую минуту я отчетливо поняла, что, не будь у нас с сестрами заботливой тети Элеоноры Рус, ни одна из нас не смогла бы защитить себя ни перед отцом, ни перед будущим мужем. Но слава Всевышнему, она у нас была и научила очень многому, в том числе и умению уверенно держать удар от беспринципного ничтожества.

— Достаточно. Ценю вашу добродетель, — не без сарказма ответила я и с благожелательной улыбкой встретила его прищур: — Но вы, видимо, не понимаете, что значит быть помолвленным с крибой.

О том, что мыслительный процесс в голове барона пошел, говорил его недовольный взгляд и губа, искривленная влево. На скорость его мышления уповать было глупо, пришлось разъяснить до конца.