— Хм… Нормой? А вымышленные события — тоже норма?

— Да.

— Значит, ваших читателей устраивают вымышленные истории о вымышленных личностях?

— В основе художественного вымысла лежит повседневная реальность. А вымышленные, как вы настойчиво повторяете, личности имеют в жизни вполне реальных прототипов.

— Почему же ваших авторов — да и читателей — не устраивают сами прототипы? Они что же, недостаточно интересны? Требуется приправить их вымыслом, как некое пресное блюдо — специями?

Солнце снова добралось до наших пяток, так что нам срочно понадобилось передвинуться в тень.

— Существует целое направление «литературы факта», — начал я, — где реальны и события и люди. Имеются, наконец, мемуары, письма, дневники и другие документы. Мы бы многого не узнали о своем великом Толстом, не будь у нас всего этого. Да и о многих других. А какую литературу вы сами предпочитаете?

— Я — за документальную литературу. Там, где я родился, целые поколения моих сограждан воспитываются на ней. У нас — это единственно признанная литература. Наши авторы пишут о конкретных индивидуумах и реальных событиях…

— Но мне кажется, — напомнил я, — что лишь недавно вы с симпатией отзывались о древних апокрифах — произведениях насквозь вымышленных. В свое время они тоже не приветствовались и даже были под запретом, поскольку противопоставлялись литературе канонической…

— Хм, — произнес Иностранный Писатель, будто поперхнулся, и тут же продолжал: — В последнее время — не могу об этом умолчать — начали появляться отдельные нетипичные произведения, в которых фигурируют вымышленные персонажи.

Наша критика встречает их в штыки. Идеологи разоблачают их с высоких трибун, как явления чуждые и нездоровые. Таким писателям трудно найти издателя.

— Вы считаете это нормальным явлением?

— Я считаю документальную литературу единственно приемлемой, — твердо сказал Иностранный Писатель. — В нашей литературе, да и во всем изобразительном искусстве, — все реально. Зачем что-то выдумывать и тем вводить людей в заблуждение? Зачем сочинять небылицы? Ведь каждая особь любого общества разумных существ — уникальна. В силу этих причин книги наших авторов посвящены конкретным историческим личностям и событиям. И только.

— Любопытно. Я и не знал, что у нас на Земле есть уголки, где к литературе и искусству подходят с такими мерками.

— Вы сказали: на Земле? — глаза Иностранного Писателя сузились.

— Ну да.

— Не знаю, готовы ли вы к встрече с инопланетянами. Моя человеческая внешность — всего лишь видимость, чтобы не привлекать к себе внимание. Я прибыл сюда из галактики «Голубая туманность»…

— Надеюсь, вы меня не разыгрываете?

— Ничуть.

Признаюсь, я ему сразу поверил. И, как только это произошло, меня взяла оторопь. Одно дело слышать о пришельцах, и совсем другое столкнуться с кем-либо из них нос к носу.

Но внешность у него была самая что ни на есть земная. Гость словно читал мои мысли, поскольку тут же сказал:

— Пришлось обо всем позаботиться, чтобы избежать ненужных эмоций. В массе своей человечество не готово к контактам со внеземными существами. Поэтому я появился здесь под видом Иностранного Писателя…

Постепенно я обретал присутствие духа. Неожиданно я стал обладателем сокровеннейшей тайны, связанной с заветной мечтой человечества встретиться во Вселенной с себе подобными.