В порту стояло не так много судов, как в прошлый раз. Большую часть подняли из воды и убрали в сухие доки. В это время года здесь становилось пустынно. Летом на пристани бурлила жизнь, но теперь одинокие, забытые яхты печально покачивались на воде.

Разумеется, машины Энн Слокум здесь уже не было. По распоряжению Ведмор ее отвезли в полицейский гараж.

Ведмор серьезно беспокоили царапины на крышке багажника. Кроме того, она выяснила еще кое-что. Шина спустилась из-за того, что кто-то проткнул колесо ножом сбоку, прямо по ободу. Энн не наехала на гвоздь и не прибыла на место со спущенной шиной — она была повреждена уже после того, как автомобиль остановился.

Эта история все меньше и меньше походила на несчастный случай.

Ведмор поймала Слокума на лжи. Он отрицал свою осведомленность о телефонном разговоре Энн, состоявшемся еще до звонка Белинды Мортон. После беседы с Гленом Гарбером Ведмор уже не сомневалась — Слокум что-то скрывает.

Его рассказ о том, будто Энн любила ездить по вечерам, дабы немного развеяться, был чистейшим вымыслом. Ведмор хотела понять, почему полицейский, достаточно умный, чтобы заметить массу нестыковок на месте преступления, охотно смирился с версией гибели своей жены в результате несчастного случая, в то время как обстоятельства ее смерти выглядели крайне подозрительными.

Разумеется, странное поведение Даррена Слокума можно легко объяснить, если бы это он сам убил ее…

Ведмор была наслышана о Даррене Слокуме. Все эти истории о присвоении денег наркодилера и превышении власти при задержании… Временами он становился неуправляем. Все знали также, что его жена занималась нелегальным бизнесом и он ей помогал.

Не исключено, что это мог сделать Слокум. И у него не имелось твердого алиби. Возможно, он незаметно выскользнул из дома, пока его дочь спала. Но одно дело заподозрить человека, и совсем другое — доказать его вину. Существовала еще страховка жизни, которую они оформили друг на друга. Это давало веский мотив, особенно если у них появились финансовые проблемы, однако всего этого было недостаточно, чтобы прижать Слокума.

Что касается его первой жены, Ведмор получила подтверждение: та действительно умерла от рака. Рона упрекала себя. Она должна была сначала проверить факты, прежде чем обнародовать их, и теперь чувствовала себя отвратительно.

Ведмор стояла, вдыхая холодный вечерний воздух, и смотрела на воду пролива, словно ответы на мучившие ее вопросы могли волшебным образом возникнуть перед ней в этом пространстве. Вздохнув, она решила вернуться к машине, как вдруг заметила свет.

Он исходил от стоявшего у причала на якоре катера. За окном кабины двигалась тень.

Ведмор устремилась к пирсу, гулко стуча каблуками ботинок по деревянным доскам. Возле катера она услышала приглушенные голоса. Ведмор нагнулась, постучала по корпусу и прокричала:

— Эй?

Разговор прекратился, дверь кабины открылась. Сухощавый мужчина лет семидесяти, с аккуратно подстриженной седой бородой и в очках, взглянул вверх:

— Да?

— Здравствуйте! — крикнула ему вниз Ведмор. Она представилась детективом из полицейского управления Милфорда и стала лихорадочно соображать: как правильно сформулировать свой вопрос? — Я… я могу спуститься на борт?

Мужчина махнул ей и протянул руку, но Ведмор соскочила сама. Он пошире открыл перед ней дверь кабины. За столом там сидела седовласая женщина и мирно попивала из чашки горячий шоколад. Запах какао уютно наполнял маленькое помещение.

— Это детектив полиции, — сказал старик женщине, и ее лицо просияло, словно визит Ведмор стал для нее самым интересным событием за последнее время.