Записав все семнадцать сообщений, я начал перезванивать людям и задержался в офисе до пяти: связывался с субподрядчиками, поставщиками, бывшими клиентами. Это не избавило меня от груза проблем, но по крайней мере помогло на какое-то время отвлечься и позволило сосредоточиться на деле, которое у меня действительно хорошо получалось.

Обзвонив всех, я откинулся на спинку стула и вздохнул, глубоко и устало.

Потом посмотрел на фотографию Шейлы на столе и сказал:

— Чем я вообще занимаюсь?

И снова вспомнил тот день, когда мне нужно было убрать гараж отца после его смерти. Я вдруг обнаружил, что у меня много работы в моем собственном доме: нужно приколотить отстающую кровлю, починить разорванную сетку на окне, заменить прогнившую ступеньку на крыльце.

Шейла стояла и наблюдала, как я выпиливаю доску подходящего размера. Увидев ее, я выключил пилу, и она сказала:

— Если ты делаешь все это только для того, чтобы не разбирать вещи отца, лучше сходи к соседям. У Джексонов треснула труба на крыше.

Она всегда замечала, когда я пытался уклониться от какого-то дела. И сейчас я занимался именно этим. Погрузился в работу, чтобы избежать неприятных обязанностей.

Я не желал смотреть правде в глаза.

Время, которое я здесь провел, занимаясь делами и записывая сообщения, можно было потратить на решение более важных проблем. Я сметал листья с тропинки, когда в квартале от меня бушевал торнадо.

Я мог без устали повторять всем, кто захотел бы меня выслушать, что Шейла не могла сесть за руль в нетрезвом виде. Но как только у меня возникло предположение, будто Шейлу заставили поступить подобным образом, в моем воображении начали рисоваться страшные картины. Такие же жуткие, как в моем ночном кошмаре. Они все время стояли у меня перед глазами.

Я был убежден: кто-то сотворил с Шейлой нечто ужасное.

Этот «кто-то» виновен в ее смерти. Он каким-то образом подстроил все.

— Кто-то убил ее, — сказал я.

Потом повторил еще раз, громко:

— Кто-то убил Шейлу.

Я не располагал какой-либо информацией. Не имел никаких свидетельств. Только это ощущение, рожденное из водоворота, в который оказались втянуты Энн Слокум, ее муж, этот головорез Соммер, Белинда и те шестьдесят две тысячи, которые Шейла должна была передать Соммеру от Белинды.

Все это должно было к чему-то привести.

И я считал, к убийству. Кто-то посадил мою жену в машину, напоил и позволил ей умереть.

А также убить еще двух человек.

Я был уверен в этом, как ни в чем другом.

Сняв трубку, я позвонил в полицейское управление Милфорда и попросил детектива Рону Ведмор.

— Я не занимаюсь делом вашей жены, — напомнила мне Ведмор за чашкой кофе. Она согласилась встретиться со мной в «Макдоналдсе» на Бриджпорт-авеню через час после того, как я ей позвонил. Ведмор решила, что я хотел узнать, как продвигается дело по поиску стрелявшего в мой дом. Я с готовностью выслушал бы ее, но мне нужно было обсудить с ней и кое-что еще.

— Вы не похожи на человека, который пользуется этим оправданием, чтобы проигнорировать важную информацию, — заметил я.

— Это не оправдание, — возразила она. — А реальность. Если я начну совать нос в дела, которые ведут коллеги из другого управления, им это не понравится.

— А что, если тот случай связан с каким-нибудь местным делом?

— Например?

— С Энн Слокум.

— Продолжайте.

— Я не уверен, что смерть моей жены оказалась несчастным случаем. И это заставляет меня усомниться в том, что гибель Энн Слокум являлась таковым. Они были подругами, наши дочери вместе играли, они обе занимались одинаковой подработкой, хотя степень их участия в этом могла быть разной.