— О да, — улыбнулась Салли. — Представляю, как ты будешь ей рассказывать про месячные.

— Просто с нетерпением жду этого момента.

Возможно, когда придет время, я попрошу помощи у Фионы. А лучше у Салли.

— Если тебе понадобится, чтобы я поговорила с ней о…

— Спасибо. Подумаю об этом. Слушай, тебе лучше уйти. У Тео такой вид, словно он сейчас взорвется.

Она кивнула в сторону бампера:

— И прости за эти «орехи».

— Я не позволил бы Келли ездить на машине с таким «украшением».

Она зарделась. Мои слова задели ее.

— Увидимся в понедельник. — Салли повернулась и зашагала к пикапу. Шины завизжали — Тео резко сорвался с места.

Я зашел в дом и налил себе кофе, хотя знал, что пить я не буду. Мы с Салли всегда были как брат и сестра, и моя критика, наверное, особенно сильно кольнула ее. Я все еще размышлял об этом, когда зазвонил телефон.

— Алло?

— Значит, ты дома, — послышался мужской голос, который я узнал не сразу.

— Кто это?

— Даррен Слокум. Нам нужно поговорить.

Глава четырнадцатая

Я вышел на крыльцо и стал ждать, когда появится Даррен Слокум.

Меня мучило любопытство. Почему Слокум решил поговорить со мной? Я подумал: скорее всего он хочет, чтобы я помог с выносом гроба, или что-нибудь в этом роде.

Не прошло и пяти минут, как красный пикап Слокума свернул с улицы и остановился перед домом.

— Даррен, — сказал я, спускаясь с крыльца и протягивая ему руку, после того как он вышел из машины, — соболезную по поводу Энн.

Мы обменялись рукопожатиями, и Слокум кивком принял мои слова утешения:

— Да. Ужасное потрясение.

— Скажи, как Эмили?

— Очень плохо.

— Даррен, что произошло?

Он потер челюсть и поднял глаза, словно пытался собраться с силами, чтобы ответить.

— Несчастный случай.

От этих неожиданных слов по спине у меня пробежал холодок.

— Авария?

— Не совсем.

— Что ты имеешь в виду?

— Она доехала по Хай-стрит до пристани, и там у нее, похоже, лопнула шина переднего колеса. Энн вышла посмотреть, что случилось — дверь была открыта, а двигатель работал, — но припарковалась она на самом краю причала и поэтому потеряла равновесие и сорвалась. Полицейский заметил ее в воде.

— Боже, — произнес я. — Мне очень жаль. Очень.

— Да, спасибо.

— Даже не знаю, что еще сказать.

— Тебе ведь известно, что наши дочери дружат?..

— Разумеется.

— Твоя дочка… Келли… она уже знает?

Я кивнул.

— Я собирался ей рассказать после того, как поговорил с твоей свояченицей по телефону, но она обо всем узнала из чата, от своей подруги. Может быть, даже от Эмили.

— Ясно, — тихо сказал Слокум. — Для нее это, наверное, стало большим потрясением.

— Да.

— Я подумал, — продолжил Слокум, — возможно, ей станет легче, если я поговорю с ней и расскажу о случившемся.

— Хочешь поговорить с Келли?

— Да. Она дома?

— Нет. Но я все передам ей. Не волнуйся. — Я не видел никаких причин, по которым Даррен Слокум должен был рассказывать Келли о смерти своей жены. Я сам ей обо всем сообщу и попытаюсь утешить.

Он задумчиво подвигал челюстью.