— Когда Келли вернется? Она уехала к друзьям?

Мускул под его правым глазом подрагивал. Слокум был так напряжен, что казалось — еще чуть-чуть, и он просто лопнет. Мне хотелось узнать, что случилось, поэтому я постарался говорить тихим и спокойным голосом.

— Даррен, даже если бы Келли была здесь, не думаю, что ей это помогло бы. Она недавно лишилась матери, а теперь то же самое приключилось с ее лучшей подругой. Я думаю, будет лучше, если я возьму это на себя.

В его глазах появилась растерянность.

— Ладно, Глен, давай сменим тему.

Я мысленно занял оборонительную позицию.

— Что, черт побери, произошло прошлым вечером? — спросил он.

Я потрогал языком щеку.

— О чем ты, Даррен?

— Твоя дочка. Почему она попросила забрать ее?

— Ей стало нехорошо.

— Нет, только не надо об этом. Что-то другое имело место.

— Что бы ни случилось, это произошло в твоем доме. И я мог бы спросить тебя о том же.

— Да, только я ничего не знаю. Но между моей женой и твоей дочерью что-то вышло.

— Даррен, к чему ты клонишь?

— Я должен знать. У меня есть на то причины.

— Это как-то связано с несчастным случаем?

Слокум снова подвигал челюстью, но ничего не ответил. Наконец он хриплым голосом проговорил:

— Мне кажется, моей жене звонили. Думаю, именно из-за этого звонка она и поехала на пристань. И я должен знать, кто это был.

Разговор начал мне надоедать.

— Даррен, езжай домой. К своей семье. Ты им сейчас нужен.

Но Даррен не унимался:

— Девочки играли в прятки. Келли пряталась в нашей спальне и была там, когда Энн разговаривала по телефону. И она может сказать мне, с кем именно.

— Ничем не могу помочь, — отрезал я.

— Когда ты приехал, я пошел искать твою дочь и нашел ее в нашей спальне. Она уверяла, будто Энн велела ей оставаться там и что это было наказанием.

Я ничего не ответил.

— Если бы Келли что-нибудь сломала или провинилась в чем-то, Энн рассказала бы мне. Но она ничего подобного не сделала, и меня это удивило. Она попыталась замять эту историю перед отъездом. А кроме того, солгала по поводу телефонных звонков: заявила, будто Келли звонила тебе по обычному телефону. Но потом Эмили призналась, что у Келли свой мобильный. Это правда?

— Я дал ей телефон после смерти матери, — подтвердил я. — Слушай, Даррен, я не знаю, о чем ты говоришь. Откуда Келли могла узнать, с кем говорила Энн? И почему это так важно? Ты же сам сказал: с Энн произошел несчастный случай. Ты ведь не думаешь, будто кто-то заманил ее на пристань? Иначе тебе стоило бы обратиться в полицию. А если ты действительно так считаешь, возможно, мне тоже придется поговорить с детективом, который ведет дело твоей жены, и засвидетельствовать, что ты не убийца. У вас ведь обычно так бывает, правда?

— Но я же имею право знать все обстоятельства, связанные со смертью моей жены?

Его слова задели меня за живое.

Разве я не переживал подобных чувств по поводу Шейлы? Ее смерть была трагической случайностью, но обстоятельства, с ней связанные, выглядели полной бессмыслицей. И разве сейчас Даррен Слокум не испытывает то же самое? Разыскивая студентов курсов и ее преподавателя, разве я не пытался найти правду? А когда я перерыл весь дом, стремясь понять, не прятала ли моя жена в каком-нибудь укромном месте спиртное, разве я не искал ответы?

И если Энн действительно стремилась утаить нечто от Слокума при жизни, то почему его старания выяснить это сейчас, после ее смерти, должны казаться чем-то немыслимым?

И все же я не хотел быть втянутым в эту историю.