— О каком же сорте женщин вы говорите?

— В вашем присутствии я могу говорить только о наивысшем их сорте.

— Вы говорите загадками.

— Нет. Я всего лишь знакомлю вас со своими взглядами. Я могу приблизиться к женщине, стоящей на вершине морали, и галантно вести ее за руку, но я буду смотреть ей в глаза… или даже сверху вниз и ни за что на свете — снизу вверх. Не стану ни молиться на нее, ни падать на колени. А вы бы что предпочли — чтобы ваш избранник приблизился к вам с плетью Ницше в руке или молил о любви на коленях, закатив романтически глазки?

— Я, пожалуй, предпочла бы первое — но при условии, что этот человек не пользовался бы своей силой, словно обухом, а держался бы со мной, как с равной. И вовсе не обязательно смотреть на меня снизу вверх.

— Вы чрезвычайно самоуверенны!

— Что вы имеете в виду?

— У вас маловато жизненного опыта, чтобы ручаться за себя так смело.

— И все же я убеждена, что жизнь не заставит меня изменить свои взгляды.

— О, не зарекайтесь!

— Вы сомневаетесь в моих моральных качествах? Вальдемар сказал чуть раздраженно:

— Я сомневаюсь, устоят ли ваши моральные качества на пьедестале, сложенном из ваших амбиций.

— Что же их может поколебать? — спросила Стефа дерзко.

Вальдемар долго смотрел ей в глаза и сказал, четко выговаривая слова:

— Ваш темперамент, впечатлительность, молодость… и сила духа какого-нибудь мужчины. Эти козыри способны не просто поколебать — свергнуть вас с пьедестала, отыскав слабое место в вашей обороне.

В глазах шляхтича Стефа увидела дикую силу и цинизм, которые ей тем не менее нравились. Она погрузила пальцы в воду и, разбрызгивая блестящие капельки, протянула, словно обращаясь к себе самой:

— Вы чересчур уверены в мужской силе и пренебрегаете нашей.

— Самый надежный панцирь не устоит перед тем, кто охвачен жаждой битвы и сумеет найти ахиллесову пяту. Я это знаю из жизненного опыта.

— А если ахиллесовой пяты не существует?

— Она всегда существует для обладающего волей и энергией: правда, уязвимость ее меняется в зависимости от ума женщины. И отыскать ее порой бывает очень трудно, согласен, но все зависит от мужчины.

Стефа задумалась.

— Я вас убедил? — усмехнулся он.

— Я только слушаю вас и не перечу, но…

— Продолжайте, прошу вас.

— Вы строите свой опыт на собственном триумфе, о котором я наслышана. В ваших словах звучит уверенность в себе. Но неужели вы никогда не сможете потерпеть поражение, хоть однажды? Неужели ваши теории справедливы для всех и каждой?

— Быть может. Я имел дело с очень разными женщинами, а таких, как я, мужчин много. Есть, конечно, женщины, защищенные некой дивной аурой, которая хранит их от нападающего, в то же время зачаровывая его. Их тоже можно победить… но с ними уже нельзя обращаться грубо. В этом их сила.

— Значит, есть исключения! — воскликнула Стефа.

— Они весьма редки. Я повторяю: таких женщин тоже можно победить, хотя и иным способом.

Стефа молчала, глядя на воду и на белые бокалы кувшинок, плавающих на толстых зеленых тарелках листьев. Она потянулась за приглянувшимся цветком, но он оказался слишком далеко. Вальдемар молча подцепил его веслом и подогнал по воде к лодке.

Стефа сорвала кувшинку, улыбкой поблагодарила Вальдемара.