— Я пытался утку приготовить, но она не получилась, — начал оправдываться дракон, когда я схватилась за обугленный край чёрного нечто и с наслаждением впилась в жёсткое мясо. — Эй, ты, может, подождёшь, а? Бог, говорят, троицу, любит, третья у меня точно должна получиться. Должна же она хоть когда-то получиться, ну?

Я, жуя, осмотрела стол, увидела ещё одно подгоревшее нечто и внутренне возликовала.

— Мда, Алис, — пробормотал Арман. — Дай, я тебе хоть воды налью. И, это, жуй помедленнее, а то мне на тебя смотреть страшно.

— А фы не смоффи, — откликнулась я. — И фооффе, я фофолофалась.

Дракон хмыкнул и поставил передо мной кувшин с водой.

— Ты почти не изменилась, — удивлённо произнёс он, разглядывая меня с головы до ног. — Это невероятно.

Я отсалютовала ему утиным крылом.

— Даже похорошела, — продолжал Арман. — Изумительно… Я тоже так хочу.

Я подавилась и закашлялась. Как — так? Пролежать, как дура, целых пятнадцать лет моей и так, скорее всего, весьма недолгой человеческой жизни?

— Ладно, — встрепенулся Арман. — Алис, я, собственно, хотел тебе предложить… Раз уж ты проснулась… И вообще…

Я покосилась на него.

Угу. Дай, угадаю — мы летим за…

— Понимаешь, я дракон, а у меня пустая сокровищница. И вот я подумал, а почему бы не начать собирать редкие манускрипты и артефакты? Раз уж у меня есть ты, и ты поможешь с ними разобраться…

Я сглотнула. Начинается…

Арман улыбнулся, разом став похожим на пятнадцатилетнего мальчишку.

— Во-о-от… Ты же слышала о Великих Гробницах?

Или о курганах Готтавард. О да, я слышала. Там такие, как я — с мозгами набекрень — практиковали некогда чёрную магию и жертвоприношения.

— Ну как? — улыбка дракона стала шире. И довольней — оценил, похоже, реакцию.

Я осушила кувшин и повернулась к Арману:

— А это… обязательно?

— Нет, ну, ты можешь остаться, — протянул дракон. — Я сам слетаю. Но если меня там убьют, или я вдруг пропаду — это будет на твоей совести.

— Шантажист, — буркнула я.

— Так ты согласна? — просиял Арман.

Я грустно глянула на объедки утки.

— Куда я денусь?

Одежда Армана оказалась для меня слишком большой в плечах и поясе, узкой в груди и бёдрах. Я ушивала её всю ночь — Арман вероломно лёг спать, пару раз печальным тоном предложив мне помощь.

Я спать не хотела. Видимо, пятнадцати лет мне хватило. Забавно, но к утру я даже чувствовала себя хорошо, намного лучше, чем раньше. После второй кое-как набранной ванны и попытки размяться тело наконец-то унялось. Да, где-то всё ещё тянуло, где-то немело, но это было терпимо. По крайней мере, можно было постоянно не морщиться.

Волосы тоже удалось привести в божеский вид, когда я, наконец, смогла распутать колтуны. Кое-где свалявшаяся комками (об этом я во время мытья не подумала) пыль забилась в пряди, создавая такие коконы, что хоть выстригай. Пару раз я даже хотела плюнуть на всё и обрезать волосы «под мальчика». Но, чёрт возьми, так ходят только совсем уж парии. Или — иногда — шлюхи. А я — принцесса.

И, по-королевски упрямо, сжав зубы, чесала… Результат оказался вполне неплох — думаю, меня вообще сложно испортить. Александр, вон, восхищался, даже когда я была совсем… того.

Александр… Я поскорее прогнала мысль о нём. Он жив и он меня оставил. Зачем его вспоминать? У нас нет ничего общего.