Брат резво вскочил и всё-таки меня обнял.

— Алисия, сестрица!

Мальчишка.

— Замуж за него не пойду, — припечатала я, выворачиваясь. — Так и знай.

Той ночью мне снился Александр. Вместо этого светловолосого чудика он целовал мне руку… и щёку. И это было волшебно, хоть и чуть-чуть не то, что я хотела.

Какая всё-таки малость, оказывается, может вытащить меня из скорлупы-библиотеки, где я так уютно устроилась!

Ранним туманным утром я сидела у пруда в глубине дворцового парка и слушала тишину — такая бывает только перед дождём. Ватная, влажная, густая и нерушимая.

Мне она подходила идеально. Но ничто не бывает идеальным долго.

— Ты всё-таки вернулась, принцесса мертвецов.

— Какой громкий титул, — не оборачиваясь, протянула я. Хотелось продлить чувство тишины и покоя подольше, но оно осколками осыпалось при звуке её голоса.

— Я же говорила тебе не приближаться к моему сыну.

— Правда? — выдохнула я, оборачиваясь.

Время — враг красивых женщин. На них его отпечаток виден особенно ярко.

Королева, моя мачеха, когда-то рыжеволосая, зеленоглазая тоненькая девушка превратилась в худую, осунувшуюся женщину, всё ещё молодящуюся, но уже прекрасно знающую: старость стоит у порога. В её некогда прекрасных волосах серебрилась седина, а глаза… глаза выцвели, и взгляд больше не казался задорно-высокомерным. Теперь — просто надменный. И немного, самую чуточку в глубине — испуганный.

А я осталась такой, как была. Красивой, свежей… юной.

— Ведьма, — прошептала королева, смотря на меня во все глаза. — Мерзкая ведьма…

Я улыбнулась.

— Хорошо, что я не стала вас убивать, Ваше Величество.

Она отшатнулась, прижав руки к лицу. И зачастила:

— Ты будешь проклята, ты будешь гореть в аду, ты…

— А вы скоро превратитесь в старуху. И я рада, что когда-то сдержалась. Иначе я не смогла бы видеть, как вы медленно увядаете… ведь это тоже смерть, вы же знаете? Неотвратимая, страшная… унизительная.

Так и прижимая руки к щекам — обвислым, несмотря на все притирания и крема — королева отступала, бормоча ругательства.

А я смотрела ей вслед, вспоминала Рауля и думала, что, не зная, и правда выбрала лучшую месть. Мачеха будет вот такой ещё долго. А я до конца жизни останусь красавицей.

И неужели я когда-то хотела вот такую спокойную, тихую жизнь? Даже задумываться о ней глупо! У меня — сила, красота… власть — если захочу. Да, у всего есть оборотная сторона. На моей — монашеский крест. Не худшее, что случается в жизни, правда?

Теодор завалил меня новыми нарядами и украшениями. Устроил охоту на следующий же день.

Ненавижу охоту…

Король этой… как её… ну, в общем, светловолосый Дамиан осыпал меня цветами. Редкими голубыми розами и орхидеями с жутко тяжёлым запахом, от которого кружится голова. На охоте он пел мне дифирамбы о том, как я прекрасно держусь в седле, как я хороша, как похожа на розу, чудесную голубую розу (на мне было лазурное платье), какая я грациозная, изящная, великолепная…

Я всё ждала, когда он начнёт расхваливать мою лошадь. А что? До дорожки, по которой я хожу, он дошёл — что-то про «я готов целовать пыль у ваших ног». Неужели все южане такие выдумщики?

Но брат был прав — шишкой этот Дамиан явно был влиятельной. Его свита впечатляла — ни один из заграничных гостей с собой столько народу не привозил.

А я смотрела на него и видела другого. Воздушный замок, я знаю. Но… но.

Я даже по Арману так не скучала.