А потом он отдал цистру Бриджид:

— Мне она больше не понадобится.

— Что мне с ней делать? — спросила она.

— Отдай моей матери. Возможно, она найдёт ей применение, — ответил он. Жестом приказав им отойти, он защитил своё тело от жара, а потом поджёг траву вокруг них. Та уже была сухой, и за несколько секунд Тирион разжёг оживлённое пламя. Он сжёг всё на расстоянии в десять ярдов от того места, где лежал: траву, кустарник, и два подвернувшихся под руку коренастых деревца. Удовлетворившись, он погасил пламя.

Создавать огонь было легко, он сам себя подпитывал, но управлять им было труднее. К тому времени, как огонь потух, Тирион тяжело дышал, чем не способствовал оставшийся в воздухе дым. Глубокий, мучительный кашель заставил дрожь агонии прокатиться по его объятое лихорадкой тело.

Бриджид была достаточно заботливой, чтобы после исчезновения пламени послать очистивший воздух вокруг Тириона сильный порыв ветра, полка шла обратно.

— И в чём был смысл всего этого? — прямо спросила она.

— Избавился от сорняков, и пепел удобрит почву, — сказал он ей, всё ещё не отдышавшись. — Ты можешь взрыхлить для меня почву? Перекопай её, и смешай с пеплом и углями.

Она нахмурилась:

— Тут в основном камень, под первыми несколькими дюймами земли.

— Не думаю, что мне хватит сил, — ответил он. — Просто сделай, что сможешь.

Её лицо было воплощением отвращения, пока она стояла, опустив взгляд на этого немощного человека, бывшего ей отцом, но постепенно выражение её лица смягчилось, перейдя от жалости к чему-то напоминающему нежную грусть.

— Я сделаю гораздо больше… для тебя, — объявила она. — Смотри.

Джордан телепортировался на расстояние в двадцать ярдов, когда ощутил, как вокруг неё закрутился эйсар. От интенсивности этого эйсара Джордан испытал резкий прилив адреналина в крови. Находившаяся перед ним женщина лучилась опасностью.

Вытянув руку в небо, Бриджид мягко подняла своего отца в воздух. Цепь, что всегда была рядом с ней, поднялась вместе с ним, прикрывая его собой, пока Бриджид направляла своё внимание и свою силу вниз. Окружавший её эйсар затвердел в виде несокрушимых кос, прежде чем утонуть в земле, прорезая её.

Неглубокий слой почвы мгновенно уступил, и маленькие камни и гравий под ним сдались почти так же быстро. Более тяжёлые валуны немного посопротивлялись, но её мощь не отступала. Воздух встряхнуло от резкого треска, когда валуны сломились, раскалываясь на части.

Её мощь пошла глубже, всё дальше и дальше, рвя и ломая, пока воля Бриджид стирала до состояния гравия даже саму скальную основу. Земля вокруг неё шла волнами и вздымалась, будто Бриджид стояла в центре водяного смерча, не затронутая посреди этого хаоса.

Тирион наблюдал за её работой, дивясь гладким чертам её лица, пока она прикладывала к этой задаче все свои силы. Бриджид всегда была сильной — в этом никогда не было сомнений. Она была одной из самых сильных его детей, но её сосредоточенность стала твёрже стали — неумолимая и идеальная. Её лицо не выдавало ни намёка на усилие, которое ей требовалось для одновременной работы с таким количеством эйсара. Глядя на неё, кто-то мог бы подумать, что она всего лишь наслаждалась послеполуденным солнцем, если бы не бурливший прямо под её стопами разрушительный ураган из камня и почвы.

Бриджид улыбнулась, и земля замедлилась, прежде чем полностью замереть. Её щёки и лоб блестели от пота, но если её труды и были утомительны, то никаких других признаков этому не было.

«Она прекрасна», — подумал он, когда Бриджид опустила его на развороченную землю, — «и в ней нет ни грана милосердия — идеальное дитя для моей мести».