Кэйт взяла Инару, и хоть она и была в ярости, но голос всё же понизила:

— Она — сумасшедшая, и ты — тоже, если позволила ему уйти в таком состоянии. Что мы будем делать, если что-то случится?

— То же, что и всегда, — сказала Эмма. — Он оставил меня за главную. Мне нужно поговорить с остальными. — И с этим она покинула комнату.

Глава 24

— «Вероятности схопнулись», — заявил Первый среди Старейшин Иллэниэлов. — «Нам грозит наихудший исход».

— «Не худший», — сказал другой. — «Худший — это полное уничтожение».

— «Нам следует отказаться от этой линии», — сказал один из самых молодых — старейшина, которому едва исполнилось пятьсот лет. — «Ещё есть время найти иное решение».

— «Ты наивен», — возразил самый старший.

— «Две тысячи лет — это долгое время. Мы не можем быть уверены в том, что нет иных решений», — продолжил оптимист.

— «Только ты и не можешь», — презрительно усмехнулся новый голос. — «Мы, может, и процветали бы две тысячи лет, но это всё будет впустую, когда враг снова нас отыщет».

— «Возможно, нам удастся снова изменить ситуацию. Если мы вмешаемся, могут появиться вероятности получше».

— «А ещё может полностью исчезнуть наш последний шанс на выживание», — предостерёг другой.

— «Довольно», — сказал Первый. — «Рок настиг нас, когда Сэйлендору было позволено проверить людей. Мы должны принять свою судьбу».

— «Даже при том, что все мы погибнем?» — спросил самый юный.

— «Наше выживание в настоящем бессмысленно, если весь наш род полностью вымрет через две тысячи лет», — возразил один из них.

— «Мы должны защитить его ребёнка».

— «Которого — того, что с нашим даром, или того, что несёт нашу мудрость?»

— «Предполагалось, что они будут одним и тем же».

— «Но это не так, и мы должны управиться с тем, что есть, а не с тем, что могло бы быть».

— «Разве мы не можем спасти обоих?»

— «Это неясно», — провозгласил Первый. — «Мы можем пытаться, но тот, что несёт наше знание, должен иметь приоритет. Того, который с даром, проще заменить».

— «Времени мало».

— «Ещё один уже готов. Он спит. Если будет необходимость, мы сможем позаботиться о его пробуждении в нужное время», — заявил Первый.

— «Почему нам раньше не сказали?»

— «Потому что я надеялся, что в этом не будет нужды», — признался Первый.

— «Но мы ведь должны подготовить наших детей подобным же образом?»

— «Обида человечества этого не допустит. Мы должны исчезнуть из их воспоминаний, иначе они уничтожат нашу надежду», — с ноткой печали сказал Первый.

* * *

Живот Тириона будто был объят пламенем, однако ему было холодно. Подняв руку, он уставился на неё. Рука была гротескно распухшей, и он не мог вспомнить, когда он в последний раз чувствовал необходимость в опустошении мочевого пузыря.