— Я знала, что ты не умрёшь, — прямо заявила она.

Секунду спустя до него добрался запах, вторгшись ему в нос. Пахло как начавшее тухнуть старое мясо. Тирион не заметил на ней никаких видимых пятен, но её волосы висели тусклыми и тяжёлыми, и обоняние не оставляло сомнений. Ещё хуже было то, что он никак не мог от неё отодвинуться.

— Умру, и довольно скоро, — сказал он ей, — но у меня слишком много дел, и время терять нельзя. Мне нужно поговорить с Эммой.

— Она отказывается покидать Раяна.

— Скажи ей, что у неё нет выбора, — твёрдо ответил он. — Она захочет услышать то, что я хочу сказать. После того, как поговоришь с ней, прими ванны, а потом я хочу, чтобы ты привела ко мне Джордана. Мне также понадобится несколько стазисных шкатулок.

Бриджид поглядела на него немного, молча усваивая его слова.

— Джордан уже снова на хранении, и я не знаю, где лежат шкатулки.

— Эмма должна знать, а если нет, то сможет спросить Раяна. Тебе придётся вытащить Джордана из ящика. Он мне нужен.

— Зачем?

— Я не могу оставаться здесь. У меня остались кое-какие дела.

Его дочь замерла, и ответила не сразу. Она была похожей на какую-то странную статую, обдумывая свой ответ:

— Абби говорит, что ты умрёшь, если тебя сдвинуть с места.

— Я и так умираю. У меня есть день, может — два. И мои дела — срочные.

Бриджид уставилась на него каменным взглядом:

— Тогда мне следует пропустить ванну.

Тирион вздохнул:

— Нет, ванну прими. Иначе я не смогу вынести твоего присутствия. Время у тебя будет. Мне нужно поговорить с Эммой. Пошли Абби, и любых остальных, кого увидишь, но не трать зря время на их поиски — нескольких будет достаточно. Как только будешь чистой, бери Джордана, и пару шкатулок.

— Какого они должны быть размера?

Он очертил руками нечто с примерно фут в поперечнике. Бриджид кивнула, и ушла, не проронив более ни слова. Тирион откинул голову, и расслабился. Он ещё раз взглянул на Инару, прежде чем закрыть глаза. Спать ему не хотелось, но даже дышать ему было в тягость.

* * *

— Отец.

На его плече была ладонь, и Тирион поднял взгляд, обнаружив склонившуюся над ним Эмму. Она выглядела как бледный призрак. Под её запавшими глазами были тёмные круги.

— Выглядишь ужасно, — сказал он ей.

Её нетерпение было недвусмысленно написано на её лице:

— Ты умираешь. — Невысказанным она оставила вывод о том, что скоро Тирион перестанет иметь значение.

— Весьма вероятно, — признал он, — но я не могу оставить дела незавершёнными. Тебе нужно быть готовой занять моё место.

— Я даже не знаю, что ты делал, или какие у тебя были планы.

— Давай, покажу, — сказал он, потянувшись к её руке.

Она отпрянула, будто он мог её обжечь:

— Уже слишком поздно. Я сама решу, что делать.

— Ты потерпишь неудачу, — прямо заявил он.

— А ты — уже потерпел, — бросила она обвинение, закрыв лицо ладонями. — И Раян за это расплачивается.

— Пока что — нет. Ещё есть время… если ты мне поможешь. В противном случае его жертва окажется напрасной. — Он зыркнул на неё со всей пылкостью, какую может в себе наскрести умирающей человек. Он нёс ответственность за всё случившееся, но всё ещё отказывался сдаваться. — Проклинай меня, если хочешь, но ты желаешь того же, что и я. ПО глазам вижу.

Руки Эммы были сжаты в кулаки, но в конце концов она разомкнула один из них, и ткнула в его сторону:

— Тогда показывай, а я решу — и если я приду к мысли, что ты истратил будущее Раяна на чистую глупость, то я тут же тебя и придушу.