— Добрый вечер всем, — обратилась она, войдя.

Её братья и сёстры встали, кивая ей, и хором выдав смесь приветствий, большая часть которых звучала как «Первая», ибо именно этим титулом они согласились её именовать. Раян был «Вторым», а остальные всего лишь использовали свои имена, или называли друг друга просто «брат» или «сестра».

Раян, конечно, молчал — после потери большей части челюсти речь стала для него невозможной. Он остался стоять даже после того, как снова заняли свои места, ожидая, пока она не сядет на Место Тириона, прежде чем сел сам. «Сестра», — мысленно объявил он. Он весьма поднаторел в проецировании своих мыслей сразу нескольким людям, поскольку теперь это было для него основной формой общения.

Напоминание об их родственной связи вызвало в ней раздражение, как обычно. Он более никогда не обращался к ней как к «Эм», и редко использовал её титул Первой.

— Второй, — ответила она, кивая его безмолвной фигуре, когда проходила мимо.

Как только она села, Раян сам опустился на свой стул. Из находившихся в зале заседаний одиннадцати братьев и сестёр, он имел самый странный вид. Черты его лица скрывала сияющая серебряная маска — ещё один дар от Вайолет, с любовью выточенный в форме его прежнего лица, — но никакое искусство не могло побороть холодную, твёрдую природу металла, пусть и красивого. Его левая рука тоже теперь была металлической, из чёрного железа, контрастировавшего с серебром его маски, и покрытого золотыми рунами.

Рука была чисто его собственной работой, и хотя ей недоставало гладкой красоты его маски, сочленения её были плавными, и она была полностью функциональна. Вдохновение он черпал в цепи Бриджид, зачаровав руку, чтобы та отзывалась только на его собственный эйсар. Конечно, рука на самом деле не сочленялась с его телом, но ремни и сами чары крепко удерживали её на месте, и Раян наловчился использовать свой эйсар, чтобы управляться ею так, будто она была его собственной.

Некоторые из остальных молча сомневались в необходимости создания протеза конечности, поскольку рука не могла для него сделать ничего, что он и так не мог бы сделать с помощью своей силы, будучи магом. Достаточно искусно применённая магия могла выполнять любую функцию, какую в иных обстоятельствах могла выполнять рука. Однако никто не осмелился озвучить своё мнение — даже обычно грубый Иан держал свои мысли на эту тему при себе.

— Начнём с отчётов по различным проектам, — объявила Эмма. Первым она обратилась к Раяну: — Второй, каков статус наших строительных проектов?

Его слова эхом отразились в их разумах:

— «Как вы знаете, хранилища готовы. У нас хватит места для всех жителей Колна и Дэрхама. Над городом всё ещё ведутся работы, если не считать этого здания и нескольких других, ключевых строений. У нас хватает жилья для большинства нынешних рабов, но не более того».

— Сколько здесь сейчас живёт рабов? — осведомилась она.

— «Чуть более пяти тысяч», — с готовностью ответил он. — «Тебе придётся спросить Иана или Лэйлу, если желаешь узнать точнее. Через неделю у нас будет место ещё для пяти сотен».

— Где Иан? — спросил Дэвид. — Ему уже следовало быть здесь.

— Он плохо себя чувствует, — проинформировала она их.

— Будь здесь Лэйла, она бы смогла всё доложить, — напомнил Дэвид.

Эмма нахмурилась:

— Нет. Ты знаешь, каково наше правило. В этой комнате — только родственники.