– Что вы можете сказать о Луизе?

– А что именно вы хотите о ней узнать?

– Какие отношения были у нее с покойным мужем?

– Обычные… я хочу сказать, нормальные. Если вы хотите знать, была ли она влюблена в Карла, то я отвечу: вряд ли. И вряд ли Карл в это верил, однако они прекрасно уживались вместе и не мешали друг другу.

Если брак означает всего лишь не мешать друг другу, подумала Лера, то он ей вовсе не нужен – нет уж, спасибо!

– Как вы оказались на месте преступления?

– Луиза позвонила. Когда я пришел, там уже находился Эдуард: его тоже вызвала Луиза.

– То есть Эдуард приехал раньше вас?

– Ну да. А что?

– Вам далеко ехать?

– Нет… не пойму, куда вы ведете?

– Вам известно что-нибудь о завещании Карла? – решила она сменить тему вместо ответа.

– Если бы Карл его составил, думаю, я бы знал!

– Уверены?

– В наши дни ни в чем нельзя быть уверенным на сто процентов! – Ответ настоящего юриста – ни да, ни нет! – Но обычно Карл советовался со мной во всех делах. Мне кажется, он не стал бы скрывать от меня завещание, если только…

– Если только – что?

– Если там не было чего-то, с чем я бы не согласился. Тогда Карл мог и не поставить меня в известность, чтобы не пришлось спорить – он этого не любил!

* * *

– Горе, большое горе! – приговаривала немолодая, но по-девичьи стройная Анна Егоровна Демидова, председатель попечительского совета самого первого ДПЛ, построенного Карлом Вагнером. Несмотря на то что гибель ювелира, похоже, не была связана с его благотворительной деятельностью, Леонид Коневич все же решил поговорить с кем-то, кто близко общался с покойным на этом поприще – в конце концов, Валерия сказала, что необходимо понять характер каждого из фигурантов, чтобы делать правильные выводы. Лене Валерия нравилась – и как женщина, и как коллега. Возможно, он был даже слегка в нее влюблен – не до такой степени, чтобы желать чего-то большего, нежели профессиональное общение, но достаточно, чтобы прислушиваться к словам девушки и уважать ее мнение.

– Такой хороший человек был Карл Генрихович, душевный!

– Душевный? – удивился молодой опер. Он слышал много свидетельств, описывающих характер Вагнера-старшего, однако такая характеристика, казалось, совершенно ему не подходила! У оперативника создалось впечатление, что Карл был человеком замкнутым, жестким, несговорчивым и держал членов семьи в ежовых рукавицах. Демидова, похоже, знала его с другой стороны!

– А как же, очень, очень добрый был человек! Что же теперь будет с нашим домом?

– Ну, наследники, полагаю, обо всем позаботятся, – неуверенно пробормотал Леонид. – Кроме того, Карл же не один вкладывался в строительство, были и другие люди, верно?

– Так-то оно так, только вот все держалось именно на Карле Генриховиче, он был… А кто же наследник, жена?

– Тут все непросто, Анна Егоровна, но, рано или поздно, проблема разрешится. А что, разве дому нужна какая-то особенная поддержка, разве он не живет своей жизнью после постройки и заселения?

– В какой-то степени да, конечно, но все же это не простой дом, а социальный, понимаете? Что-то ломается, нужен ремонт, а еще у нас много всяких служб – медицинская, к примеру, столовая, буфет, спортзал и так далее, и за всем этим нужен пригляд, а также деньги, чтобы содержать все в порядке! Кроме того, у каждого из жильцов могут быть свои нужды. Карл Генрихович придумал такой способ связи с жильцами: велел повесить почтовый ящик рядом с доской объявлений в холле, в который пенсионеры могут бросать записки со своими пожеланиями по оптимизации работы дома.