– Большое дело! – отмахнулся Логинов. – Она могла расплатиться наличкой!

– Верно, и все же какие-то следы мы найдем – если, конечно, Луиза причастна, – подытожила Лера.

– Севада рассказал о вашем визите в детский дом, – сказал Виктор. – Зачем вам приспичило туда ехать, какое это имеет отношение к убийству?

– Я хотела понять, что из себя представляет Роман Вагнер.

– Поняла?

– Только еще больше запуталась!

– Как так?

– Во-первых, стало очевидно, что в детдоме ему приходилось несладко.

– Какое удивительное открытие! – цинично фыркнул Логинов. – Представляете, в казенном учреждении детям не так здорово, как в родной семье!

– Да не в том дело! – пришел Лере на выручку Севада. – Характер у парня, понимаешь, специфический: с таким характером противопоказано находиться в толпе довольно злобных сверстников!

– Не только характер, – добавила Лера, – еще и диагноз… Только вот какой – непонятно!

– Что, и в детдоме отказались рассказывать?

– Да нет, рассказали, только это не проясняет ситуацию! Воспитательница говорит, у Романа аутизм. А еще – эпилепсия, но в его шкафчике с лекарствами нет ничего от этой болезни, а ведь она серьезная: стоит не принять противосудорожный препарат и можно на тот свет отправиться!

– Может, все дело в амнезии? – предположил Логинов. – Забыл купить, потому что не помнит, чем болен?

– А вот и нет! – вмешался в беседу Леонид. – Главврач психушки утверждает, что никакой эпилепсии у Романа Вагнера нет и никогда не было, поэтому и противосудорожные лекарства ему не требуются. По его словам, Роману вообще не нужны таблетки! Кстати, когда я упомянул про аутизм, он посмотрел на меня, как будто я – его клиент!

– Погодите, но его же все детство лечили от эпилепсии! – воскликнул Севада. – Травили пилюлями, выходит? А они, думается мне, не такие уж и безвредные!

– Это точно, – согласился Логинов, покачивая ногой. – Безвредных лекарств не бывает… Но от чего-то же Карл лечил приемного сына, верно?

– Может, есть душевные болезни, не требующие медикаментозного лечения? – неуверенно предположила Лера. – Если, скажем, у Романа периодически случаются приступы депрессии…

– Но это не объясняет диагнозы, поставленные в детстве! – перебил ее Виктор.

– Судя по рассказам воспитательницы, у Романа случались приступы истерики, приводившие к судорогам, – сказала Лера. – Может, это ввело врачей в заблуждение, и они решили, что у мальчика эпилепсия?

– Вполне допускаю, – поразмыслив с минуту, согласился Логинов. – Ребенок без родителей – зачем заморачиваться? Достаточно накормить его таблетками, привязать к койке, и пусть себе лежит, как какой-нибудь кабачок, и «выздоравливает»! Интересно, такое, с позволения сказать, лечение могло привести к тому, что Роман с возрастом стал подвержен внезапным приступам ярости?

– Ты считаешь, он мог убить Карла в порыве неконтролируемого гнева? – уточнила Лера.

– Ну, если ему ставили аутизм… Говорят, люди с таким диагнозом бывают агрессивны!

– Брось, Витя, ты же его видел! – сердито отмахнулась Лера. – Какой из него «человек дождя»?!

– Так что, по-твоему, в детской психушке ошиблись с диагнозом?

– Ты серьезно считаешь, что кого-то интересует психическое здоровье сироты, время от времени бьющегося в припадках? Посмотрели по симптомам, записали диагноз, как приговор, – и все.