Капитан поднял глаза и застыл, пораженный. Она улыбнулась и подала ему руку.

— Какая встреча! — сказала она хрипло. Он ничего не ответил, лишь поднес ее руку к губам и страстно поцеловал.

Путешествие по занятым солдатами полям южного Блессема было долгим и утомительным. Но после того, как она переехала через линию фронта, по крайней мере, по сторонам дороги снова тянулись зеленые поля и цветущие сады, поскольку Яркие Солдаты жгли землю только тогда, когда покидали ее. Она очень радовалась этому, ибо зрелище обугленных и разоренных лугов нагоняло на нее тоску.

Несколько раз Майю останавливали Яркие Солдаты, но стоило только сказать им, что она Вдовствующая Банри и едет повидаться со своей союзницей, Маргрит Эрранской, как ее пропускали. Их мгновенное повиновение доставляло ей удовольствие. Она понимала, что только репутация Маргрит заставляла их кланяться и почтительно разговаривать с ней, но прошло уже столько времени с тех пор, как ей оказывали такое уважение, что она уже почти забыла, как это приятно.

Майя наклонилась вперед и выглянула из окна, надеясь ощутить на лице дуновение свежего ветерка. По обеим сторонам дороги простиралась дикая невозделанная земля, и лишь заросли низких колючих кустов кое-где нарушали это унылое коричнево-серое однообразие. Там и сям виднелись мелкие озера, поблескивая ослепительной синевой под жарким небом. Солнце нещадно пекло, горячее и безжалостное, как будто до сих пор стояло лето, а не последний месяц осени. Потом вдали блеснуло море, полускрытое за песчаными дюнами. Майю захлестнуло желание такой силы, что ей пришлось вцепиться в сиденье кареты, чтобы не приказать кучеру остановиться. Вместо этого она побрызгала на лицо и руки соленой водой и велела ему прибавить ходу.

Наконец они поднялись на невысокий холм и увидели далеко внизу колеблющуюся стену тумана, длинными языками клубящегося над болотами. Майя улыбнулась, хотя шею у нее свело от напряжения. Она почувствовала, как карета на миг остановилась, как будто возница в нерешительности слишком сильно натянул поводья. Она высунулась из окна и прикрикнула на него.

Дорога нырнула в туман, точно в молочно-белый туннель. Лошади встали, и пришлось подстегнуть их хлыстом, прежде чем они пошли дальше, нервно мотая головами. Верховые сбились поближе к карете, да и сама Майя не могла сдержать дрожи опасного предчувствия.

Внезапно лошади заржали и в ужасе встали на дыбы. Возница закричал и щелкнул хлыстом, а всадники вцепились в поводья своих скакунов. Майя попыталась разглядеть что-нибудь через окно кареты, но не было видно ничего, кроме извивающихся щупальцев тумана. Потом из дымки возникли высокие серые тени с огромными странно мерцающими глазами. Их суставчатые когтистые руки тянулись к ним, точно намереваясь схватить. Лошади рванулись вперед и заржали, карета дернулась, и Майя полетела на пол. До нее донесся пронзительный гул, потом в дверцу кареты громко постучали.

Она вскрикнула и сразу же раздосадованно прикусила губу. Дверца открылась, и внутрь заглянул мужчина с длинной седой бородой и крючковатым носом.

— Никак это Вдовствующая Банри собственной персоной? — сказал он. — Добро пожаловать в Эрран, миледи. Могу я помочь вам выйти?

Без приглашения запрыгнув в карету, он представился Кэмпбеллом Ироничным, колдуном на службе у Маргрит Эрранской. Он был высоким худым мужчиной с саркастическим изгибом губ. Свисающие прядями седые волосы, перехваченные кожаным ремешком, доходили ему до середины спины, а одет он был в длинную малиновую мантию довольно неряшливого вида, расшитую вдоль подола и по рукавам мистическими символами.