То ли свежий воздух так на меня подействовал, то ли приглашение в баню так обрадовало меня — но до дома я решила добраться не пешком, а легкой пробежкой. О чем уже в ближайшее время сильно пожалела.

Видимо, в селе такое понятие, как «вечерняя пробежка», совсем не предусмотрено и никем не совершалось, потому что мой бег сильно возмутил двух бродячих собак, которые припустились за мной следом, явно с недобрыми намерениями. Бегаю я быстро, однако посоревноваться в скорости с сельскими псами мне пришлось изрядно. После того как меня чуть не сцапали за штанину, я поняла — дело серьезное.

Почти целый час мне пришлось бегать по улочкам, чтобы отвязаться от своих лающих мохнатых преследователей. Я прыгала через старые заборы, прошмыгнула по крыше какого-то ветхого строения, которое чуть не рухнуло подо мной, — видимо, это был чей-то курятник, потому что изнутри возмущенно закудахтали. После очередного забора я по-пластунски лазала по чужому огороду, затем притаилась в каком-то старом заброшенном сарае. Но стоило мне выйти из него, как мохнатые чудовища сразу с диким лаем набросились на меня, даже палка в моей руке их не отпугнула, а только разозлила еще сильнее. В конечном итоге, собаки-злодейки загнали меня на высоченный тополь, находящийся практически напротив моего дома. Мои зубастые преследователи решили не ждать моего спускания с дерева и минут через десять благополучно убежали.

Вот и славно!

— Тоже мне, сделала вечернюю пробежку, — зло пробурчала я и кое-как слезла с дерева. — Вспотела! Да, банька мне будет в самый раз.

Я напарилась от души, не отказывая себе в таком удовольствии, беспощадно хлестая себя дубовым веником. Когда я закончила свои банные процедуры, время уже перевалило за десять часов, поэтому я не стала злоупотреблять гостеприимством Татьяны Петровны и отказалась от предложенного чая, решив попить его у себя. Мне положили с собой пластиковый контейнер с оладушками и дали мешочек с травяным чаем.

Оказавшись дома, я облачилась в чистые треники и легкую льняную маечку, заварила чай, разложила на столе все свои яства с явным намерением как следует перекусить.

Однако насладиться ароматным чаем и спокойно поесть в одиночестве мне не дали.

Ко мне в гости на ночь глядя наведался Александр.

Он стоял в воротах, переминаясь с ноги на ногу, и пленял меня своей щербатой улыбкой.

— И что ты притащился на ночь глядя? — не особо дружелюбно спросила я.

— В гости пришел, — просто ответил тот. — Я не с пустыми руками.

В его руках я заметила внушительный пакет, которым он в следующую секунду заманчиво потряс перед моим носом.

Тоже мне, романтик недоделанный.

— Ладно, проходи. — Я посторонилась, пропуская своего ночного визитера.

— Ух ты! — восхитился он, оказавшись в кухне. — А у тебя тут почти пир горой. Как я вовремя!

С этими словами он вытащил из пакета бутылку какого-то сомнительного вина, коробочку конфет и пакет с пирожками.

Как мило.

— А пирожки откуда? Сам пек?

— Нет, — он осклабился, — теть Рая сегодня напекла, а потом сама мне намекнула, ты, мол, сходи к нашей ведьмочке белокурой, побалуй ее моей вкусной стряпней, а то по ней видно, что она неумеха, готовить совсем не умеет, будет жрать какие-нибудь пельмени и сосисоны…

— Но, как видишь, я от голода не умираю.

— Да уж вижу! Как говорится, мир не без добрых людей. Но пирожки теткины ты поешь, пальчики оближешь, она у меня та еще пекуха.