Грифон вскинул голову от конской туши. На человека уставился странный немигающий глаз. Все замерло, даже листва не шелестела на ветру. Кар не смог бы шевельнуться, даже если б и захотел. Все, что он мог – стоять, опустив нелепый бесполезный меч, и смотреть. Смотреть…

Грифоны встречаются очень редко. Их давно сочли бы сказкой, как драконов и козлоногих людей, если б не страшная память о ручных грифонах, давным-давно служивших колдунам. Мало кто из людей видел живого грифона; почти нет таких, кто выжил, чтобы рассказать об увиденном. Лапы, похожие на львиные, с гигантскими птичьими когтями, одним ударом убивают коня и всадника – так говорят легенды и не врут. На миг опустив глаза, Кар увидел то, что осталось от коня: разорванный на две части кровавый кусок мяса. Кровь испачкала шкуру грифона – черная на золотом. Разве может смерть быть столь прекрасной?

Грифон заклекотал, громко и как будто с вызовом. Клюнул, выхватив из конского тела огромный кусок. Вскинул голову, разбрызгивая дымящуюся кровь, проглотил. И вдруг легко, словно кролика, отшвырнул недоеденного коня. Прыжок, такой быстрый, что глаз не успел поймать движение, и зверь в каких-нибудь десяти шагах от Кара. Так близко, что легкий ветерок доносит его запах, запах крови, шерсти и чего-то незнакомого, терпкого, словно пряное вино. Повернув голову, смотрит по-птичьи, боком, но не птичий ум в черном немигающем глазу.

В прежние времена, когда грифоны встречались чаще, считалось высшей мерой храбрости искать боя с одним из этих дивных существ. Смельчаки собирались в путь отрядами по две-три дюжины человек. Обратно возвращались единицы. Победителей ждала слава величайших героев. Простолюдины становились военачальниками, знатные рыцари добавляли в свой герб изображение грифона и входили в число первых лиц Империи. Но никто никогда не выходил против грифона один на один. Теперь Кар в полной мере оценил глупость нарядных ухажеров Лаиты. Никто не может одолеть грифона. Никто!

Стоило вспомнить о ней, и страх улетучился. После объятий герцогини Тосской смерть в когтях грифона – лучшее, чего только можно пожелать. Рассмеявшись, Кар шагнул навстречу зверю. Меч взлетел в подобии салюта.

– Эй, ты! Ты убил моего коня!

Бешеный клекот, взметнувшееся золотое тело. На задних лапах грифон оказался поистине огромным. Окровавленные когти опустились и взрыли землю у самых ног Кара. Голова наклонилась, горящий яростью глаз оказался прямо напротив лица. Черный омут голода, ненависти, злобы… узнавания. Смертельной, невероятной радости. Кар снова рассмеялся. Со смехом пришли слезы, и ярость, и голод, и гаснущее одиночество – все чувства дикого грифона, обретшего своего колдуна. Мгновение, самое долгое за двадцать прожитых лет, и Кар безбоязненно протянул руку. Нежно погладил золотистый пух возле глаза. Не удержавшись, шагнул ближе, прижался лицом к забрызганным кровью перьям. Зажмурился, изумленный, исцеленный, счастливый.

«Я был голоден. Я не знал, что он твой». Слова родились в голове, не слова – образы, ощущения. Совсем не похоже на холодную речь тьмы. В них был вкус крови, тепло сильного тела, солнечный свет, полузнакомая радость полета. И печаль, даже страх: убийство коня огорчило Кара.

Не открывая глаз, он утешающе погладил мягкие перья. Огромный клюв, способный одним ударом размозжить ему голову, бережно коснулся волос – и всякая память о других прикосновениях исчезла без следа.

– Ты убил моего коня, – Кар поднял голову, заглядывая в полный тревоги глаз.