- Боженька хотя и сердился на тебя, ангел, велел мне сказать, что он тобой очень доволен, но сильно разгневается, если ты и дальше будешь идти ему наперекор. Когда у меня родится сын, я обязательно назову его Авраэлем.

Гладя девчушку по худенькой спинке, я шепнул в ответ:

- Ну, и пусть себе гневается, Олеся, мне от этого ни холодно, ни жарко. Он мне всё равно ничегошеньки не сделает, поэтому не бойся за меня. Он добрый, хотя и строгий. Ну, иди, милая и всегда помни, кем ты сегодня стала, мой маленький ангелочек. Не забывай, где ангел, там и Божья Благодать, а как только ты подрастёшь, я тебя обязательно найду и научу всему остальному.

Я сделал их невидимыми, и они вышли вместе с Лидой. На всякий случай я отправил с ними двух своих призрачных двойников, сотворив их чуть ли не разумными существами. Им я приказал сопровождать Наташу и Олесю до самого Запорожья, никогда их не покидать и защищать всегда и везде, а сам продолжил целительство. Ещё пара моих двойников курсировала по онкоцентру, так что я мог видеть и слышать, что происходит в его стенах. Если не считать того, что чуть более часа медсёстры разыскивали Наташу с дочерью, всё было тихо. Хотя кой чёрт тихо! Тихо было в коридорах и палатах, зато в кабинете заместителя главврача кипели и бушевали нешуточные страсти. Всё потому, что та рыжая мегера, старшая сестра отделения, в котором лежала и тихо умирала под капельницей Олеся, получив огромную, как я полагаю, взятку за то, что Наташа в сумке вынесла дочь и все её вещи из отделения, уже минут через сорок известила начальство. Она заявила, что психованная хохлушка украла ребёнка. По всей видимости, в сумке, которую называла почему-то мечтой оккупанта. В этом отделении ребёнка залечили до смерти по какой-то новейшей методике. Как только выяснилось, что мамаша с полумёртвым ребёнком бесследно исчезла, началась склока. Зам главврача, молодой темноволосый мужчина отнюдь не славянской внешности, сердито воскликнул:

- Это чёрт знает что, Нинель Исаковна! У вас прямо из-под носа какая-то полоумная хохлушка выкрала нашу пациентку, а вы этого даже не заметили. Жаль. Очень жаль, а я так надеялся отпрепарировать её внутренние органы. Это же был бы совершенно уникальный научный материал! Его бы на пять докторских диссертаций хватило. Хорошо, идите и чтобы такого впредь не повторялось. Никакого порядка нет. Онкоцентр называется.

Рыжая медсестра встала и плавно выплыла из его кабинета, покачивая своими внушительными бёдрами так, что я едва сдержался, чтобы не дать ей пинка под задницу ногой своего двойника. Больше всего меня в этой истории возмущало то, что Нинель Исааковна, в которой я тоже не увидел ничего русского, а вместе с ней светило онкологии, Реваз Вахтангович, были так высокомерны. Их обоих не то что на подиум, а даже на километр к нему не подпустили бы, но они назвали украинскую красавицу Наташу Хмельницкую психованной полоумной хохлушкой. Честно говоря, меня это очень сильно задело. Чёрт, чёрт, чёрт! Да, что же это такое? Почему судьбы родины моей матери оказалась такой несчастной? Ведь это же была когда-то огромная держава, империя, в которой пусть и не всегда дружно, тихо и мирно, но всё-таки жили и уживались друг с другом многие народы. Всё шло вполне нормально, пока трём нечистым на руку политикам, рвущимся к власти и готовым идти к ней по колено в крови, не вздумалось в одночасье разметать её на клочки.

Эх, ладно, эмоции эмоциями, а мне нужно работать. Хотя я уже в который раз поймал себя на мысли, что я не обычный ангел, а русский, да, к тому же ещё и славянин.