|
— Игорь Дмитриевич осушил рюмку и начал сосредоточенно постукивать сигаретой по столу, готовясь сказать мисс Вайдегрен то, о чем предпочел бы умолчать. — Вам не кажется, что мцимовцам было бы очень полезно изловить Четырехпалого и его товарищей? Для того, чтобы вернуть похищенного из клиники экстрасенса и не создавать прецедент безнаказанного вторжения на их территорию? Как должны они поступить, предположив, что сведениями этими ваша сестра, волей случая, располагает, но делиться не хочет? Не хочет по той причине, что предавать спасших тебе жизнь людей — поступок неблаговидный, с какой стороны на него ни посмотри. Или вы думаете иначе, и Эвридика сделает это с радостью?
— Она этого не сделает, если они будут обращаться с ней по-человечески, — упавшим голосом произнесла мисс Вайдегрен, глядя на Снегина с таким затравленным выражением, что можно было не сомневаться: она уже догадалась, о чем он скажет в следующий момент. — Мцимовцы, безусловно, настоят на «промывании мозгов». Хотя Четырехпалый наверняка позаботится о собственной безопасности и либо сменит убежище, либо поставит вашей сестре временной блок памяти. Вам известно, что это такое? — Человека накачивают какой-то дрянью, после чего он не помнит, что с ним происходило в течение последних суток, а то и целого месяца, — с отвращением прошептала Эвелина: — Таким образом, отыскать Четырехпалого «промывание мозгов» не поможет, но зато оно даст им возможность, не доводя дело до суда, запечатать вашей сестре рот самым надежным способом. — Но если этот ваш… Четырехпалый не поставит блок… — Тогда мцимовцы сами поставят его и обвинят в этом террористов, — прервал собеседницу Снегин. — Имейте кроме того в виду, что пять процентов людей, прошедших «промывание», навсегда превращаются в клинических идиотов. Принимая во внимание обстоятельства этого дела, Эвридика вполне может попасть в группу несчастных пятипроцентников. — Вы говорите об этом так спокойно… — Я говорю об этом спокойно потому, что никогда не посоветовал бы вашей сестре сдаться на милость продажных властей и искать справедливости там, где ее нет и быть не может. Мне не доставляет удовольствия пугать вас, рассказывая о мцимовских методах достижения цели, но без этого нам невозможно было бы перейти к обсуждению того единственного способа помочь Эвридике, который приходит мне на ум в создавшемся положении. — В чем же он состоит? — мисс Вайдегрен прищурилась от попавшего ей в глаза дыма и поспешно ткнула окурок в хрустальную пепельницу. — В том, что Эвридика должна пересечь границу и либо жить по фальшивым документам, где ей заблагорассудится, стараясь не привлекать к своей особе внимания прессы и полиции, либо вступить в борьбу с МЦИМом, используя те сведения, из-за которых мистер Пархест пытался спровадить ее на тот свет. — Господи Иисусе, ну и перспективы! Неужели с этими людьми нельзя как-то договориться? — Зачем льву договариваться с ягненком? Или человеку с муравьем? — поинтересовался Игорь Дмитриевич, наблюдая за Эвелиной со смешанным чувством восхищения и жалости. Эта красивая и мужественная женщина не могла принять ни один из предложенных им вариантов. Гордость и стремление к справедливости не позволяли ей признать, что жизнь под чужим именем является для Эвридики лучшим способом исчезнуть из поля зрения службы безопасности МЦИМа и финансировавших его деятельность корпораций. Здравый смысл восставал против заведомо обреченной борьбы с ними, и она тщетно искала несуществующее решение, позволяющее насытить волков и уберечь овец от их острых зубов. — Хорошо, давайте не будем ставить телегу впереди лошади и заглядывать слишком далеко в будущее, — отступилась наконец Эвелина от намерения решить задачу с наскоку. |
