Ященко закурил. Пригладил кустистые брови, чтобы волоски не лезли в глаза, и тихим, проникновенным голосом спросил:

— Игорь, тебе на надоело? Столько лет. Столько крови. Зачем? Ну, ранишь ты меня. И что с того? Неужели ты до сих пор не понял, что находишься вне системы ценностей, в которой живет твой город? Твоя страна, если уж на то пошло?

— Понял, — мрачно сказал Снегин, когда молчать дальше стало глупо. — И что ты предлагаешь?

— Уезжай. МЦИМ оплатит дорогу и поможет устроиться на новом месте. Сменишь климат, среду обитания — это, говорят, полезно. Мы не хотим сводить счеты. Рано или поздно тебя ведь тут прикончат.

Ященко помахал перед лицом ладонью, отгоняя дым, и Снегин признал, что гость прав. Рано или поздно его, конечно, прикончат. Стоит высунуться, и это станет делом техники и вопросом времени. Сегодня, завтра, послезавтра…

— Неужели ты надеешься жить вечно? — спросил Игорь Дмитриевич, разглядывая морщинистое и усталое лицо Ященко, которому тоже неплохо было бы сменить климат и среду обитания. — Быть может, пора закончить преамбулу и перейти к делу? Прибереги свои психологические экзерсисы для других, я все это уже слышал и, как ты знаешь, не перешел в твою веру.

— Снегин, брось ломаться! Ты ушлый мужик и знаешь, все имеет свою цену! Я, ты, Богоматерь, Иисус и Аллах! Сейчас ты на гребне, можешь диктовать условия. Так диктуй! — увещевал Ященко, доверительно простирая к собеседнику ухоженные, покрытые рыжим пушком руки. — У тебя есть клиент. Верни Эвридику сестре, а нам отдай Радова и его головорезов — за нами не заржавеет. Ты этого типа не видел и ничем ему не обязан. Тебе надобно прежде всего думать о клиенте. И, понятное дело, о себе. Так в чем же дело? Все сходится! Судьба улыбнулась тебе, так воспользуйся этим, вместо того чтобы строить ей козью морду!

— Id facere laus est, quod decet, non quod licet… — пробормотал Снегин, силясь сообразить, доподлинно мцимовским ищейкам известно о звонке Радова, или они просто вычислили, что тот должен был позвонить?

— Что бы это могло значить, господин всезнайка? Берешь тайм-аут?

«Вычислили, — решил Игорь Дмитриевич. — И очень не хотят, чтобы мы встретились. Иначе к чему такую горячку пороть?»

— А если клиент не желает, чтобы из-за него пострадали те, кто спас ему жизнь?

— Твой клиент — Эвелина Вайдегрен. А чего желает или не желает ее взбалмошная сестрица, тебя не должно волновать.

— Хочешь водки, Лева? — ласково спросил Снегин. — Давай по сто грамм. Ты на вредной работе, а молока я тебе предложить не могу.

— Н-ну… — Лев Тарасович Ященко замешкался с ответом, потер ладонями усеянное ранними морщинами лицо и устало махнул рукой: — Наливай. Может, после стопки сговорчивей станешь.

— Не стану, Лева, ты же знаешь.

Игорь Дмитриевич сунул «уинстон» за брючный ремень, сходил на кухню и вернулся с бутылкой «Бронебойной», при виде которой на помятом лице переговорщика появилась обреченная улыбка.

— Не могу я тебя, Игорь, понять. Классный специалист. Не мальчик, но муж, как говорил кто-то из твоих любимых римлян. Ведь не сдюжить тебе со МЦИМом, верно? Так зачем против ветра ссать? Раз сошло с рук, другой, так ведь это потому только, что собака лает, а караван идет. Чуешь?

— Чую. А знаешь, почему я вас столько раз делал, хотя играю в меньшинстве? Я за каждое дело, как за последнее, берусь.