негромко продекламировал Снегин по-русски, и мисс Вайдегрен не замедлила поинтересоваться, что бы это могло значить.

— Молитва, с которой мои соотечественники обращаются к Богу по окончании трапезы, — коротко ответствовал Игорь Дмитриевич. — Пойдемте, я провожу вас до «Виктории». И ради собственной безопасности запомните мой совет: старайтесь не появляться на улицах города одна. Дождитесь вашего друга-журналиста, но и с ним держите в Питере ушки на макушке. Мой город умирает вот уже полстолетия, хотя это и не бросается в глаза, и в медленной и мучительной агонии он смертельно опасен. Потому-то туристов здесь и просят держаться группами. И водят по строго определенным маршрутам. Впрочем, как показывает случившееся с вашей сестрой, это не является панацеей от местной заразы.

— При чем тут ваш город? Это все мистер Пархест…

— Как знать, как знать, — с сомнением пробормотал Снегин, выводя свою спутницу из «Итальянского кафе».

4

Сигнал домофона заставил Снегина оторваться от «Дзитаки» и включить видеосвязь. На крыльце, глядя прямо в видеокамеру, стоял старый его знакомый из службы безопасности МЦИМа — Лев Ященко.

Мгновение поколебавшись, Игорь Дмитриевич нажал кнопку, открывающую наружную дверь. Проследил, чтобы с Левой в дом не зашел какой-нибудь излишне расторопный клиент, и отключил программу поиска. Теперь он знал о Юрии Афанасьевиче Радове достаточно, чтобы рискнуть встретиться с ним завтра в указанном месте.

— Сколько лет, сколько зим! — проговорил Лева, распахивая дверь и разводя руки так, словно намеревался заключить Снегина в братские объятия.

— Не так много, как мне бы хотелось, — хмуро отозвался Игорь Дмитриевич, даже не пытаясь делать вид, что рад видеть мцимовского переговорщика.

Наметанным взглядом он оглядел Леву и жестом попросил повернуться, удостоверяясь, что тот пришел без оружия.

— Неужели ты подозреваешь, что я принес с собой пушку? — оскорбился Лева, демонстративно поднимая руки и поворачиваясь плавно и неторопливо, словно на показе мод.

— А в правом кармане что? Глушак? — поинтересовался Снегин, прекрасно знавший, что переговорщики не носят с собой оружия.

В отсутствии у посетителя крупногабаритной хлопушки он удостоверился еще прежде, чем впустить в дом, но необходимо было создать соответствующее настроение. Позаботиться, так сказать, об антураже.

— Глушак, — подтвердил Лева и вытащил из кармана серого пиджака коробочку волнового глушителя, препятствующего записи разговора на любой доступной Снегину аппаратуре. — Надеюсь, ты не возражаешь?

— Надеюсь, ты тоже меня поймешь, — ответствовал Игорь Дмитриевич, выкладывая на компьютерный столик «уинстон» 37-го калибра. Тоже для антуража. Убивать Ященко он не собирался, но сбить с наглеца гонор необходимо было еще до начала беседы.

— Игорь, ты стареешь. Ты становишься нервным. Угрожая мне, ты нарушаешь законы гостеприимства. Ты готов обидеть парламентера. Хуже того, блефуешь тик неубедительно, что это вызывает жалость. Ты ведь не убьешь вестника мира? Так зачем дешевые жесты? Публики, которая будет рукоплескать, нет, расслабься и поговорим как деловые люди, — произнеся эту тираду, Лева сел на не предложенный ему стул и еще раз продемонстрировал Снегину пустые руки. — Курить можно, или для гостей это табу? Чтобы хозяин чувствовал себя на коне?

— Кури, — разрешил Снегин после непродолжительного молчания. — Что же касается убийства… Мне ведь хватит и подранить тебя. Отстрелить какую-нибудь существенную часть… И пусть суд потом докажет, что это была не самозащита.