Предназначенная для легких утилитарных работ и совершенно невооруженная, биформа весила двести пяτьдecяτ фунтов — одна четвертая веса полностью вооруженного бойца II — и потому была намного подвижнее. Салазар чувствовал себя как водитель грузовика в спортивном автомобиле.

Поначалу он был немного неуклюжим и имел тенденцию к сверхреакции, но скоро приспособился. Он скучал по массивному телу бойца II и по ощущению силы, которое оно дает. Особенно когда видел ветеранов–боргов, с важным видом идущих по коридорам. Салазар понимал, что большинство из них такие же ничтожества, как те мужчины и женщины, с которыми он познакомился в учебном лагере. Но это не мешало ему восхищаться их стилем, их поношенной броней, бережно сохраняемыми рисунками на корпусе, модулями снаряжения — всеми теми мелочами, которые ставили их особняком. Салазар хотел стать таким же, а значит, ему нужно будет отделить суть от позы и сохранить ту часть, которая имеет ценность.

Не менее интересными, чем борги, были одетые в хаки биотела, маскировочной раскраски роботы, стенные росписи, изображающие славную смерть, голографические портреты павших героев и героинь, оживленные диорамы сражений, информационные доски, перечисляющие события этого дня, тяжеловооруженный патруль, топающий к лифту, и встреченные в одном из коридоров два воина наа — головы подняты, глаза яркие, — конвоируемые в наручниках в отдел разведки.

Да, в коридорах было интересно, и по сравнению с ними административная секция показалась еще скучнее. Она была огромной и разделялась на подсекции с названиями вроде «Материально–техническое обеспечение», «Снабжение», «Информация», «Бюджет» и «Кадры».

Последняя казалась самым скучным местом, но капрал Дистер определил Салазара туда и поместил под прямой надзор борга по фамилии Виллен.

Дистер был коренастым человечком с торчащими ушами и огромным носом. Его мятая, будто жеваная, форма натягивалась и едва сдерживала огромное пузо. Громкий голос капрала легко перекрывал гудение компьютеров. Вокруг все было белым, голубым или серым и имело форму ящиков. Дистер говорил, а Салазар слушал.

— Работа сравнительно легкая — да что там, просто легкая после учебного–то лагеря — и определенно не перегрузит твои схемы. Виллен достаточно компетентна, хотя чертовски зла и немного вспыльчива. В нее первый раз попали, и она еще не восстановилась.

Салазар хотел знать больше, хотел услышать о битве, но Дистер свернул за угол, и появилась еще одна биформа. Не считая личной пластинки, которая гласила «Виллен», она выглядела точно так же, как он. Обе биформы имели рост шесть футов, яйцевидную голову, установленные по бокам видеокамеры, бронированную грудную клетку, скелетообразные руки и ноги и четырехпалые ступни. Они были закрыты в резину и скрипели при ходьбе. Виллен кивнула Дистеру.

— Капрал.

Дистер указал на Салазара.

— Встречай своего нового помощника. Зовут Салазар. Прямо из учебного лагеря. Покажи ему, как и что. Салазар заметил, что Виллен даже не взглянула в его сторону. Ее видеокамеры зажужжали, нацеливаясь на Дистера.

— Спасибо, не нужно. Я не хочу помощника. Глаза капрала сузились. Его голос стал тише, а не

громче.

— Да неужели? Ну, мне плевать на то, что ты хочешь. Салазар — твой помощник, так что привыкни к этому.

Повисла тишина, и какую–то долю секунды Салазару казалось, что Виллен возразит, но этот момент прошел. Ее голос был мертвый, безразличный.

— Да, капрал. Простите, капрал. Дистер кивнул.

— Хорошо. Теперь возвращай свою хромированную задницу к работе. Удачи, Салазар. Дай мне знать, если она выйдет из рамок. С этими словами коротышка повернулся кругом и зашагал по проходу. «Ничего худшего капрал сказать не мог, — решил Салазар.