— Из учебников, — я пожал плечами, слегка усмехаясь. — Рекомендую почитать. Особенно главу о дифференциальной диагностике магических поражений. Помогает не убивать пациентов.

Он резко развернулся и почти бегом скрылся в коридоре, не сказав больше ни слова.

Нажил врага. Ну и ладно. В моей прошлой жизни враги исчислялись легионами. Один обиженный экзаменатор погоды не сделает.

Я вернулся в общий зал, где остальные кандидаты всё ещё обсуждали свои случаи. Ожидание следующего этапа затягивалось.

Отошёл в сторону и принялся оглядывать публику.

Волконский со своей свитой. Группа нервных отличников. Несколько одиночек вроде меня. Стандартный набор любого коллектива.

— Ты в порядке? — раздалось слева от меня.

Я обернулся. Рядом стояла Варвара. Она смотрела на меня без прежнего страха, скорее с любопытством.

— Более чем, — ответил я.

— Я видела, что произошло. С магистром Крюковым, — она понизила голос. — Ты был хорош. Но теперь он тебя ненавидит.

— Я переживу, — улыбнулся я.

Варвара нервно теребила край своего пиджака.

— Ты видел табель? — спросила она.

— Какой ещё табель? — приподнял бровь я.

— С оценками. Пойдём, покажу, — потянула она меня за собой.

Она провела меня к большой, во всю стену, панели из тёмного стекла. На ней светились сотни фамилий и ряды цифр.

— Информация обновляется почти мгновенно, — пояснила Варвара. — Магия данных. За каждое испытание ставят оценку: единица — прошёл, ноль — нет.

Я нашёл свою фамилию. Пирогов Святослав.

Напротив неё стояли две яркие единицы: за «Сердце Милосердия» и за «Клиническую диагностику». Других оценок не было ни у кого. У большинства стояли единицы и нули в разных комбинациях. Список стремительно сокращался — фамилии тех, кто набрал два нуля, тускнели и исчезали с панели. Из сотни с лишним кандидатов осталось не больше тридцати.

— У тебя высший балл, — прошептала Варвара, глядя на панель. — Как и ещё у нескольких человек. У Волконского, например.

— Удивительно, — сухо заметил я.

Она улыбнулась и перевела тему:

— Святослав, то, что ты делаешь… это не похоже на тебя. Прежнего.

— Люди меняются, — ответил я, не отрывая взгляда от табеля.

Не успела она ничего ответить, как по залу разнёсся усиленный магией голос Морозова, заставив меня обернуться.

— Внимание! — завывал он. — Второй этап отбора завершён. Следующее испытание! Работа в парах. Реальные пациенты, реальные диагнозы. И, чтобы уравнять шансы, — он сделал драматическую паузу, — никакой магии. Только классическая медицина, ваши глаза, руки и знания.

Наконец-то. Хоть что-то нормальное. А то от всех этих магических штучек и светящихся артефактов у меня уже ностальгия по простому, честному вскрытию.

— Пары определяются жеребьёвкой! — объявил один из распорядителей. — Подходим к столу, тянем номера!

Я подошёл и вытянул из широкой медной чаши холодную костяную фишку. Посмотрел на выгравированную на ней цифру.

Тринадцать.

Конечно. Чёртова дюжина. Какое еще число мне могло достаться?

Будто у меня и так проблем мало. Вселенная, видимо, обладала примитивным, но настойчивым чувством юмора.

— Тринадцатый? Это я! — раздался надменный голос рядом.

Я обернулся. Михаил Волконский стоял с таким выражением лица, словно только что проглотил живую жабу. Он посмотрел на фишку в моей руке, потом на меня, и его лицо исказилось гримасой отвращения.

Ты мне тоже не нравишься, дружок. Но если я начну выражать свою неприязнь также открыто, то ты быстрее в морге окажешься, чем пройдёшь это испытание.