Автоматические двери, гордость клиники, установленные по последнему слову магической техники, вдруг сошли с ума. Они начали открываться и закрываться с бешеной скоростью, издавая отчаянное механическое жужжание и громкое щёлканье, будто кастаньеты великана.

— Что за чертовщина? — взвизгнула пожилая медсестра, прижимая руки к сердцу и едва успев отскочить от норовящих ударить её створок.

На той стороне стоял санитар с каталкой, на которой лежал пациент. Видя происходящее, он не решался пройти.

Мне-то причина была известна. В воздухе у потолочного механизма дверей мелькнула полупрозрачная тень. Нюхль, мой заскучавший фамильяр, висел на датчике движения и с упоением раскачивался на нём, как маятник в часах сумасшедшего часовщика.

— Прекрати немедленно, — мысленно приказал я. — Ты привлекаешь слишком много внимания.

Костяная ящерица на мгновение материализовалась, чтобы я её точно увидел, высунула свой язык и снова исчезла. Откуда у ящерицы язык? Я бы тоже хотел знать ответ на этот вопрос. Похоже, что после ритуала это единственная часть, которую он-таки смог отрастить.

Двери продолжили свой безумный, ритмичный танец. Нюхль явно наслаждался произведённым эффектом.

— Опять эти новомодные штучки барахлят! — проворчал проходивший мимо пожилой хирург. — Говорил же Морозову — ставьте обычные, деревянные двери! Надёжно и без фокусов! Но нет, подавай им «магический прогресс»!

Я подошёл к пульту управления на стене и сделал вид, что с глубоким знанием дела изучаю сложные руны настройки.

— Похоже, сбой в основной магической матрице, — авторитетно заявил я собравшейся небольшой толпе. — Датчик движения перегрелся от частого использования и вошёл в резонанс с контуром обратной связи. Классический случай.

С этими словами я «случайно» задел пальцем нужную комбинацию рун, отвечающую за аварийную перезагрузку системы. Двери в последний раз жалобно щёлкнули и замерли в открытом положении.

— Вот так-то лучше! — выдохнул санитар, выкатывая свою дребезжащую каталку через двери. — Спасибо, доктор! Вы нас просто спасли!

— Всегда пожалуйста, — кивнул я и, не дожидаясь дальнейших благодарностей, свернул в боковой, менее людный коридор, ведущий к ВИП-крылу.

Только там, убедившись, что вокруг никого нет, я мысленно позвал своего проказника.

Нюхль с гордым видом материализовался у моего плеча и победно защёлкал челюстями.

В его костяных лапках я заметил блестящую авторучку с золотым пером — видимо, трофей, стащенный с пульта управления, пока все смотрели на двери. Кажется, он решил, что представление прошло на ура.

Я забрал у него авторучку.

— Я понимаю, что тебе скучно, мой маленький костяной террорист, — сказал я тихо. — Но постарайся больше так не делать. Это мир людей. Они боятся того, чего не понимают. И я не знаю, что они с тобой сделают, если обнаружат. В лучшем случае — попытаются разобрать на сувениры. В худшем — вызовут экзорциста. И ни тот, ни другой вариант мне не нравится.

Нюхль виновато опустил череп, выхватил у меня трофейную ручку и спрятал за спину. Думаю, до него дошло.

Так, ладно. Герой дня. Спас санитара от взбесившихся дверей.

Может, и за это полагается какая-то благодарность? Хотя вряд ли. Мелкая услуга. А мне нужна была крупная рыба. И я шёл прямо к ней.

Переход из обычного отделения в ВИП-блок был подобен мгновенной телепортации между мирами.

За двойными дверями из полированного дуба, которые бесшумно открыл лакей в ливрее, казённая плитка сменилась мягкими персидскими коврами, тусклая побелка — дорогими шёлковыми обоями с тиснёным узором, а резкий запах хлорки и лекарств уступил место тонкому аромату сандала и каких-то дорогих благовоний.

Первое, что бросалось в глаза, — гигантская хрустальная люстра размером с небольшую карету.