— У всех здесь есть такая штука, — сообщил привратник, заметив вопросительный взгляд Афры. — Это чтобы стражники слышали, когда кто-то приближается к ним сзади. Некоторые, кстати, выработали парящую походку, как у ангелов. Их почти не слышно, — он коротко рассмеялся, выпуская воздух через изувеченные ноздри. — Итак, к кому вы, девушка?

— Здесь должен быть библиотекарь из монастыря доминиканцев, — ответила Афра, повинуясь внезапному порыву.

— А, Гений! Конечно, здесь он. То есть если он, конечно, не витает где-нибудь в облаках.

— В облаках?

— Ну да. Брат Доминик — не от мира сего, если хотите знать. Мысленно он далеко отсюда. У философов Древней Греции или у египетских богов. Он может часами декламировать античные драмы и эпосы на языках, которые никто не понимает. Поэтому мы называем его Гением.

— Вы имеете в виду, что он не сумасшедший?

— Брат Доминик? Не смешите меня! Он соображает лучше, чем весь соборный капитул! Кстати, среди сумасшедших больше мудрецов, чем среди мудрецов — сумасшедших. Просто брат Доминик знает все.

— Мне нужно с ним поговорить! — внезапно сказала Афра.

— Вы ему родственница, девушка?

— Нет.

— В таком случае я не вижу возможности…

— Почему нет?

— Видите эти двери, девушка? Каждый, за кем закрывается эта дверь, навсегда прощается с миром, из которого вы пришли. Понимаете? Мы здесь все отверженные: калеки, больные, еретики, сумасшедшие — люди, издевающиеся над образом Бога. Посмотрите на меня. Такой, как я, предназначен исключительно для того, чтобы опровергать Новый Завет. Там Бог говорит: создам человека по своему образу и подобию. Теперь, девушка, вы себе можете примерно представить, как выглядит Бог, — и привратник-калека кокетливо склонил голову набок и упер руки в бока.

— Мне нужно поговорить с братом Домиником! — настаивала Афра. — Если он так умен, как вы говорите, то, может быть, он сможет мне помочь.

Широко раскрыв рот, гомункулус захихикал. Непривычная власть, которую он вдруг ощутил, казалось, развеселила его.

— А сколько это для вас стоит? — неожиданно спросил он.

Афра растерялась.

— Вы хотите денег?

— Денег? Во имя Девы Марии, что мне делать с деньгами?

— Вы первый, кто задает мне такой вопрос. Но я понимаю, деньги вы использовать не можете. В таком случае чего же вы хотите?

Казалось, привратник пропустил вопрос мимо ушей.

— Когда монахи читают дневную молитву, я единственный надсмотрщик. Молитва длится долго, иногда целый час. Я мог бы это устроить.

— За какую цену?

— Покажите мне вашу грудь, девушка. Холмы на вашем платье обещают рай.

— Вы с ума сошли.

— Не говорите так. Я прошу вас. Я хочу всего лишь раз коснуться женской груди. А потом я готов выполнить любое ваше желание. Даже если меня поймают.

Требование калеки было для Афры настолько неожиданным, что она долго не знала, что сказать. Сначала она хотела обругать его извращенной свиньей, подлым мучителем, но в его словах было что-то трогательное.

— Могу представить себе, о чем вы думаете, — продолжал гомункулус. — Но мне все равно. Я еще никогда не видел такой прекрасной женщины, как вы. Да и где мне? С тех пор как мне исполнилось два года, я жил среди мужчин. Хорошо, что в Святой Троице нет зеркал. Я могу только догадываться о том, как я выгляжу. Не так давно мне в руки попал часослов одного монаха. Наряду с благочинными молитвами там были миниатюры из Ветхого Завета. В их числе было изображение Адама и Евы в раю.