— Итак, вы уверены лишь в том, что некая женщина вышла из такого-то номера в такое-то время?

— Клянусь, это так, майор Селби, и ни один адвокат в мире не сможет сбить меня с этой позиции. Но если дело дойдет до идентификации, от меня не будет ни малейшей пользы. Я послушал здесь этого юриста, как его… Карра, и… Одним словом, совершенно не важно, кто бы ни была эта женщина, я не смогу узнать ее. А если я займу свидетельское место и попытаюсь идентифицировать женщину, адвокат станет вить из меня веревку, а потом завяжет ее узлом, и мои показания окажутся бесполезными. И вообще, женщина-адвокат больше похожа на ту, что я видел, нежели блондинка. Но я не могу точно определить.

— Однако вы все же можете дать показания, что некая женщина вышла из такого-то номера в такое-то время?

— Повторяю, мистер Селби, какая-то женщина вышла из того номера в это время. Я думаю, подчеркиваю, ду-ма-ю, что в коридоре она выронила листок бумаги, но я не смог бы в этом поклясться. Но я готов дать клятву, что она вышла из номера, и никакой адвокат не заставит меня изменить эти показания.

— Вы уверены, что она вышла именно из этого номера?

— Да, именно из этого.

— Не могла это быть соседняя комната?

— Нет, сэр, не могла. Я видел, как она открыла дверь, как задержалась на пороге и как была удивлена, когда неожиданно заметила меня. Я наклонился, чтобы погасить окурок, а когда выпрямился, она шла по направлению ко мне. Я повернулся и зашагал по коридору.

— А когда вы впервые увидели эту женщину, вы не заметили листка на полу в коридоре?

— Не заметил, майор. Бумажка могла еще раньше находиться там. Но все же, я думаю, листок выронила она. Однако здесь опять я не смог бы поклясться, что это именно так. Могу лишь сказать следующее: я думаю, что она выронила листок.

— Но вы все-таки уверены, что листок бумаги валялся на полу и что вы заметили направляющуюся в вашу сторону женщину?

— Да, сэр.

— И вы можете указать точное время?

— Вот это я могу сделать абсолютно точно, майор Селби. Было девять пятьдесят, и я клянусь, что ошибаюсь не больше чем на минуту в ту или другую сторону. Поймите, есть вещи, которые я знаю точно, и готов о них дать показания, но есть факты, в которых я не уверен, и стоит мне только заявить о них в качестве свидетеля, как любой адвокат сделает из меня посмешище.

— Это практически все, что меня интересовало, — проговорил Селби. — Извините, что пришлось вас побеспокоить.

— Ну что вы, никакого беспокойства. Я рад помочь и был бы рад еще больше, если бы сумел прояснить дело. А кроме того, сегодня я заключаю контракт на покупку апельсиновой плантации, мне придется жить здесь, и я хочу, чтобы окружающие меня сразу правильно восприняли…

— Он был очень занят сегодня, Дуг, — заметила Сильвия, — но бросил все и пришел сюда ради того, чтобы помочь нам.

Протянув на прощание руку, Селби сказал:

— Огромное спасибо, мистер Декстер, я очень хорошо понимаю ваше положение.

Затем, повернувшись к Сильвии, он добавил:

— Гораздо лучше иметь такого свидетеля, чем человека, готового подтвердить все, лишь бы вас ублажить, но показания которого на суде разлетаются вдребезги в самый ответственный момент.

— Как сегодня у той женщины? — спросила смеясь Сильвия.

— Дело не столько в женщине, — серьезно ответил Селби, — сколько в А. Б. Карре. Ты заметила, как Карр играл с ней, пока она не заявила, что догадалась о планах Марты Отли с первого взгляда.