– Тебя я шлепну первым, – сказал Рэйлен, указав на Ники левой рукой. Ники остановился. Взглянув на него, остановился и толстый.

– Ты его будешь слушать или меня? – спросил он.

Вопрос оказался не из простых. Парень явно не понимает, что же ему делать, и это с такими-то плечами и бицепсами, не говоря уж о пистолете в руке.

– Пошли, – крикнул толстый, взмахнув пистолетом, и снова двинулся к Рэйлену. – Нам надо с тобой поговорить. – Он изо всех сил придавал своему лицу искреннее выражение. – Я только подойду чуть поближе, ведь не кричать же на всю округу.

– Я тебя слышу.

– Слушай, все будет путем, – продолжил толстый. – Я не буду подходить совсем уж близко. Только чуть поближе. Нормально, да?

Подходит на свою дистанцию стрельбы на поражение, подумал Рэйлен. Если только он ее знает. Парень ведет себя уверенно, этого у него не отнимешь. Рэйлен снова поднял левую руку, на этот раз – в направлении толстого.

А затем опустил ее и сказал:

– На твоем месте я не подходил бы ближе. А если хочешь говорить – валяй, говори. Толстый продолжал идти.

– Все нормально, – успокаивал он. – Ты, главное, не волнуйся.

– Еще один шаг, – сказал Рэйлен, – и я тебя застрелю. Это все, что я могу тебе сказать.

На этот раз толстый остановился, улыбнулся и потряс головой. До него оставалось примерно шестьдесят футов.

– Слышь, мне надо сказать тебе одну вещь. Это для твоей же пользы.

Он сделал шаг. Затем поднял ногу, чтобы сделать еще один шаг.

И Рэйлен в него выстрелил. Вскинул револьвер и всадил одну пулю чуть повыше пупка. А затем посмотрел налево. Ники держал свой пистолет на уровне пояса, и Рэйлен снова прицелился в толстого. Толстый прижал руку к животу и глянул вниз, словно не понимая, откуда там могла взяться дыра, а потом посмотрел на Рэйлена и сказал что-то по-итальянски; голос его звучал удивленно. Толстый поднял пистолет и выставил его перед собой, и тогда Рэйлен выстрелил в него снова, на этот раз выше, в грудь. Толстый упал.

Грохот выстрела раскатился и затих.

Рэйлен повернул голову.

Зажав пистолет обеими руками, Ники принял именно ту стойку, которой Рэйлен обучал курсантов, – нет, не совсем ту, ноги стоят неправильно. Скорее так, как стреляют в кино. Парень застыл, словно пластиковый солдатик. Дома, в Брансуике, эти пластмассовые солдатики валяются в каждом углу.

– Ты уж или стреляй, или бросай пушку, – сказал Рэйлен. Сказал и увидел, что для этого мальчишки бремя выбора невыносимо, ему надо получить прямое указание, что делать. Тогда Рэйлен приказал бросить пистолет: давай бросай его! А потом подошел и ногой отбросил в сторону пистолет толстого. – А теперь я хочу, чтобы ты подобрал этого типа, ведь сможешь, правда? Ты же культурист, работаешь с тяжестями, да? Вот и отнесись к этому своему дружку, как к здоровенному бесчувственному грузу, он такой и есть, да и раньше был таким. Не понимал, что ему говорят. О'кей, так что подбери его и положи в машину. Отвези туда, где вы все собираетесь, и спроси мистера Зипа, что с ним теперь делать. Ты все понял?

– Ты сказал, что это срочно?

– Позвони завтра, – ответил Торрес.

– Через десять минут я отсюда съеду, – сказал Рэйлен. – Если все будет хорошо, позвоню тебе от Гарри, с его виллы.

И Ники стоял у машины и ждал, не зная, что ему делать. Как раз на свой двадцать первый день рождения Ники схлопотал два года техасской тюрьмы «Ла Туна» по обвинению в незаконном ношении оружия плюс наркотики.