Рэйлен мгновенно нагнулся, скользнул правой рукой в сапог и выложил на стол свой тупорылый револьвер. Глаза Ники метнулись к оружию и застыли на нем, не в силах оторваться.

– Иными словами, – подытожил Рэйлен, – если мне когда-нибудь покажется, что ты можешь мне как-либо навредить, я прострелю твое сердце, и сделаю это прежде, чем ты вытащишь оружие. Ну так что, достигли мы взаимопонимания?

Теперь Ники... что такое?.. теперь он прошел мимо них, мимо кафе.

– Куда это он? – спросил Томми, слегка повернув голову к соседнему столику.

– Эй, Ники, куда это ты? – крикнул Фабрицио.

– Разберись с ним, – сказал Томми.

Фабрицио увидел, что Томми повернулся и смотрит на ковбоя, который как раз отходит от своего столика, и тут Томми повторил: «Разберись с ним», теперь громче, но все еще имея в виду Ники.

Фабрицио встал и пошел следом, потому что ковбой лежал на их с Ники совести. Только все это очень надоело. Если Ники и теперь не ухлопает ковбоя, придется самому. Господи, подумал Фабрицио, скорей бы все это кончилось.

По мере подъема склон становился все круче, прямые участки от поворота до поворота были теперь с четверть мили, не меньше. Совсем не так, как в восточном Кентукки, но все равно та же самая езда по горным дорогам, опыта, слава Богу, достаточно. Деревья тоже другие, и не кипарисы, знакомые по Восточному Кентукки, и не оливковые. От этих деревьев земля здесь казалась как-то старее, древнее, в Штатах такого впечатления не было никогда.

Машин почти не попадалось, ни встречных, ни попутных, так что на прямых участках дорога хорошо просматривалась в обе стороны. Некоторые дома стояли впритык к дороге или за низенькими каменными оградами. Поворот, следующий подъем – и он снова смотрит на те же самые дома, только сверху, теперь можно разглядеть и дворы и сараи. Проехав сквозь Сан-Маурицио-ди-Монти, он миновал группку домов, построенных рядом с дорогой, а дальше, на перекрестке, снова машина у обочины, и снова рядом с ней парень. Стоит и смотрит, только у этого сигарета в зубах. Рэйлен проехал мимо и увидел в зеркальце, как парень торопливо выбросил сигарету и сунул руку в окно машины. Теперь в его руке появилась рация, он в нее что-то говорит, рассказывает, наверное, что мимо проехал синий «фиат», а сам становится все меньше и меньше, скоро совсем исчезнет. Рэйлен вспомнил старую песню Уэйлона Дженнингса «Когда ты увидишь, как я исчезаю вдали». Тогда, еще дома, в Кентукки, это была у него одна из самых любимых. На той же пластинке, что и «Ну и нашла же ты время бросать нас, Люсиль», которую он вспоминал, когда жил один, без семьи, в Саут-Майами-Бич, а Винона сообщила, что уходит. Только уж без мальчиков, получит этот торговец недвижимостью Винону, и хватит с него. Вспоминая об Уэйлоне, Рэйлен задумался. А в Италии есть что-нибудь вроде кантри-музыки? И еще вспомнил, как читал где-то, что Клинт Блэк наполовину итальянец, по матери.

Рэйлен все время поглядывал в зеркало, но сзади было вроде чисто. Никто не гонится. Ничего, теперь ждать недолго. Ну а пока что нужно найти виллу Гарри. По словам бармена из гостиницы, это где-то между Сан-Маурицио-ди-Монти, который остался уже позади, и церковью в конце этой дороги, а называется эта церковь Святилище Девы Марии из Монталлегро. Проходя прямые участки дороги в северном направлении, Рэйлен глядел вверх, на те дома, что сверху, а затем после поворота, свернув на юг, он старался смотреть вниз, но так, чтобы не угодить при этом под откос.