– Она и сейчас за ним замужем. Но я ведь вот про что, будь я Сид Чаррис, прошла бы мимо них прямо средь бела дня, не скрываясь, и никто ничего не заметил бы. Я была бы не такая, как в прошлый раз. Но раз уж я не Сид Чаррис, придется нам возвращаться всем вместе. Тебе все равно пришлось бы вернуться, раньше или позже, и ты сам это понимаешь.

– Это он так говорит, а вот мне кажется, что и копам и прокурору на все это дело наплевать. Расследование по Джимми Кэпу заброшено. Скоро никто и припомнить не сможет, с чего началась эта история. Приедет сюда через год какой-нибудь репортер из «Майами геральд», возьмет у меня интервью, напишет статью... «Так что же случилось с Гарри?» Подождем, посмотрим. Ну а как там дела у меня в штанах?

– Думаю, он сник окончательно... твой прибор.

– Ты это точно?

Некоторое время они молчали.

– Ничего не выйдет, Гарри.

Он состроил разочарованную гримасу:

– Вот черт!

Роберт Джи имел в виду, как здорово Рэйлен ее носит, чуть-чуть набекрень. Рэйлен ответил, что вчера Роберт едва не снес ее вместе с головой.

– Я даже ветер почувствовал от выстрела, – добавил он. Сейчас, в полседьмого вечера, они сидели на кухне и чистили оружие – пистолеты, отобранные Рэйленом у Ники и этого второго итальянца, собственные его револьверы, браунинг Роберта Джи, его же «ремингтон» и «беретту», раздобытую им для Гарри. Только Гарри, по словам Роберта, все время теряет свой пистолет, где сядет, там и оставит. Привыкая понемногу друг к другу, они обсуждали военную службу. Роберт рассказал, что во французский Иностранный легион можно записаться под любым именем, под каким захочешь, но только они потом посылают твои отпечатки в Интерпол и выкидывают тебя к чертовой матери, если ты, не важно где, числишься в розыске. Сначала проверяют тебя в Обани, это возле Марселя, а уж потом отсылают на Корсику проходить четырехмесячный курс общего обучения. «Вот уж где гоняют до упаду и все больше по горам!»

Рэйлен поинтересовался, это что, вроде как в учебном лагере морской пехоты, знакомом всем по фильму «Металлический бушлат», а ему самому и по личному опыту, а Роберт Джи сказал, что вроде того, но только еще хуже, потому что там всю эту хренотень преподают тебе, видишь ли, не иначе как по-французски. Ведь офицеры и большинство ребят – французы, а остальные – восточные немцы, португальцы, испанцы, югославы, наших почти нет. Еще он сказал, что Легион не носит больше этих шлемов с тряпками сзади, которые закрывают шею от солнца, и арабов тоже больше не шлепают.

– Видел фильм «Великодушный поступок»? Вот только подумай: и зачем они стреляли всех этих арабов? Из форта, расположенного в са-а-мой середине пустыни, где и арабы-то никогда не жили.

Роберт еще сказал, что, если запишешься под настоящей своей фамилией и сможешь это доказать, потом, после увольнения, можно получить французское гражданство. Нет уж, спасибочки – ему этого и даром не надо. Служил Роберт и в американской армии, воевал во Вьетнаме – в то самое время, когда Рэйлен был в морской пехоте, работал инструктором на стрелковом полигоне на Перри-Айленде. Пока Рэйлен работал в Южной Джорджии, учил полицейских стрелять, Роберт Джи трубил свои пять контрактных лет в Иностранном легионе сначала на Корсике, а потом в Джибути. Да, решил Рэйлен, солдат он, видимо, опытный. Вот только умеет ли стрелять?

– Стреляю я неплохо, выше среднего, – заявил Роберт Джи.

– А чего ж ты тогда не уложил меня вчера? – поинтересовался Рэйлен.

– Ну и что же ты предлагаешь? – спросил Роберт Джи.

– Раз у нас нет никаких шансов, надо сматываться, – ответил Рэйлен.