— Ее светлость спит, милорд.

— Она ела?

— Да, милорд, и выпила немного вина.

— Полагаю, одежда ее светлости была в довольно необычном виде... — начал лорд Колуолл.

— Ее светлость сказала мне, что люди, державшие ее взаперти, грубо обошлись с ней. Она попросила меня никому не говорить об этом, решив, что вашей светлости будет неприятно, если все станет известно прислуге.

— Да. Уверен, я могу доверять тебе, Эллен.

— Я готова на все ради ее светлости, милорд, и это истинная правда!

— Рад слышать, — отозвался лорд Колуолл. — Как ты думаешь, тебе не стоит побыть возле нее?

— Я предложила ей, милорд, но ее светлость ответила, что присутствие постороннего в комнате будет беспокоить ее. Сейчас она спокойно спит. Она счастлива, что оказалась дома.

— Это все, что мне хотелось знать, — проговорил лорд Колуолл. — Ведь ее светлость может позвонить, если ей что-либо понадобится.

— Звонок проведен в мою комнату, милорд, и у меня займет всего несколько секунд, чтобы добежать до спальни ее светлости.

— Ты разожгла камин?

— Да, милорд.

Эллен удивленно взглянула на лорда Колуолла. Это было так непохоже на него — проявлять подобную заботливость, — хотя, возразила себе девушка, он всегда стремился распланировать все до мельчайших деталей.

— Кажется, я учла абсолютно все, милорд. Ее светлости достаточно дернуть за шнурок — и я буду возле нее еще до того, как затихнет звон колокольчика.

— Спасибо, Эллен.

Лорд Колуолл пошел к лестнице, а смотревшая ему вслед Эллен думала о том, как он красив и как гордо несет свою голову.

— Мне так хочется, чтобы они были по-настоящему счастливы, — вздохнула она.

Внезапно она сообразила, что сейчас голос лорда Колуолла звучал совершенно по-иному, в нем слышалось беспокойство и одновременно радушие.

Направляясь в свою комнату, Эллен спрашивала себя, что же произошло прошлой ночью, что же вызвало у ее госпожи такие переживания утром этого длинного дня.

Она прислуживала Наталии достаточно долго для того, чтобы почувствовать, когда та несчастна, к тому же от ее взгляда не ускользнули печальное выражение, застывшее в глазах госпожи, и грустно опущенные уголки губ.

Но когда ее светлость смотрела на шедшего через парк лорда Колуолла, ее настроение изменилось. Эллен показалось, что желание догнать его вызвало у Наталии радостное возбуждение.

"Она заслуживает счастья, — решила горничная. — И он тоже — после всего случившегося!"

На следующий день после завтрака, прежде чем уехать, лорд Колуолл осведомился, как Наталия провела ночь. Отправившийся на поиски Эллен дворецкий сообщил:

— Эллен просила передать вашей светлости, что всего несколько минут назад заглядывала в комнату миледи, обеспокоенная тем, что ее не зовут. Ее светлость спит.

— Тогда не будите ее, — велел лорд Колуолл. — Чем дольше она поспит, тем лучше.

— Вы правы, милорд. Сон — лучшее лекарство, — согласился дворецкий. — Я передам ваши указания Эллен.

И сейчас, когда день близился к вечеру, лорд Колуолл надеялся, что Наталия уже проснулась — ведь он так много хотел сообщить ей.

Возле дверей замка его ждал грум, чтобы забрать лошадь. Спешившись, лорд Колуолл похлопал жеребца по крупу и поднялся по лестнице.

Он протянул цилиндр дворецкому.

— Ее светлость уже спустилась вниз?

— Нет, милорд. Но Эллен просила узнать, не соблаговолит ли ваша светлость подняться наверх.

Лорд Колуолл удивленно взглянул на дворецкого. Казалось, он собирался сказать что-то, но почему-то передумал и стал медленно подниматься по широким мраморным ступеням.