— Я-то откуда знаю?!

Молчали долго. Несколько раз переглядывались.

— А каких это троих ты там еще видела? — спросил вдруг шофер.

Чтоб ему память отшибло, а мне язык прищемило!

— Мне показались подозрительными трое парней, когда я шла к машине.

Они все время смотрели на вас. Откуда я знала, что попытка убийства будет возложена на ласку?

— Какого убийства, твою мать! — вспылил амбал, наливаясь кровью. — Как эта тварь могла?!

— Заткнись! — приказал Круглов. Он о чем-то напряженно размышлял.

— На передние клыки ласки нанесено какое-то вещество, — безразлично проронил Гусев. Мы с Кругловым и телохранителями вздрогнули.

— Извините нас, — сказал наконец хозяин. — После такого напряжения…

— Ничего, — вежливо ответила я.

— Чем я могу вас отблагодарить?

— Вот уж не представляю себе…

— Может быть, все вместе отправимся ко мне, закажем ужин?

— Знаете, я как-то не настроена сейчас есть… Я хочу эту тварь знакомому эксперту отдать. На анализ. И для этого нужно успеть в два часа.

— А то что?

— Яд может разложиться, — твердо соврала я.

— А вы, значит, частный детектив? — вспомнил он, до сих пор находясь в задумчивости.

— Да.

— С лицензией?

— Да, с лицензией, — именно для таких вопросов я ее и получала.

— Значит, вы можете взяться узнать, кто и зачем пытался меня убить да еще таким странным способом?

— Вообще-то могу. Но стоит это недешево.

— Сколько?

— Триста баксов за день работы и премиальные раз в пять больше, если раскрою дело.

— Согласен, — быстро ответил он.

Глава 11

МИНЗДРАВ ПРЕДУПРЕЖДАЕТ

Мы расстались около круглосуточной платной ветеринарной клиники, договорившись об отчете на квартире у Круглова и получив с него вместе с визиткой двести тысяч на заход в ветеринарку.

— Настоящий спецагент, — похвалил Сергей, как только белый «Опель» скрылся из виду.

— Спасибо, — ответила я, принимая из его рук ласку и направляясь ко входу.

Там было светло и безлюдно. Полуспящая продавщица-кассир, вместо подушки использующая пачку «Pedigree», с радостной сонной улыбкой приветствовала нас. Вид животного, которое мы несли, вызвал у нее слабое изумление, она даже протерла глаза.

— Иван Иваныч! — позвала она доктора, который минут через пять пришел — средних лет, низенький, бодрый, слегка принявший на грудь, улыбающийся.

За просмотр взял двадцатку, уложил «больного пушистика, который так радует наших деток…» на ослепительно белый стол и довольно бестолково осматривал минут пять — толстыми короткими пальцами мял ей живот и бока, теребил блестящую жестковатую шерсть бурого цвета.

— Вообще, — произнес он наконец, — вы лучше подпилите ей резцы и клыки, а также подстригите когти. Иначе она будет представлять опасность для ваших детей. Не знаю, где вы ее откопали, но я такой ласки никогда не видел.

По-моему, все они мельче.

— Нам с Урала привезли, — заулыбалась я, — дедуля с бабулей.

— Уральская ласка?.. — задумчиво переспросил ветеринар, оценивая сочетание. — Надо же… никогда бы не подумал…

— Что с ней, доктор? Наша Маруся будет жить? — спросил лейтенант, которому, очевидно, надоел происходящий процесс.