Я с трудом поднялся на ноги. Асселта стоял передо мной, как дух, поднявшийся из могилы. Он развел руки в стороны:

– Разве ты не обнимешь старого друга, малыш Уилли?

Прежде чем я успел отреагировать, он шагнул вперед и обнял меня, прижавшись щекой к груди. Сложения Призрак был странного: невысокий, с длинным торсом и короткими конечностями.

– Сколько лет, сколько зим…

Я не знал, что ответить, с чего начать.

– Как ты вошел?

– Что? – Асселта отпустил меня. – Ну… дверь была открыта… Извини, что я так к тебе вломился, но… – Он улыбнулся и пожал плечами. – Ты совсем не изменился, малыш Уилли, отлично выглядишь.

– С какой стати ты…

Он слегка наклонил голову, глядя исподлобья, и я весь напрягся, ожидая удара. Для него это было обычным делом. Джон Асселта учился вместе с Кеном, на два класса меня старше. Он был капитаном команды по борьбе и два года подряд – чемпионом Эссекского округа в легком весе. Мог бы стать и чемпионом штата, но был дисквалифицирован за то, что намеренно вывихнул противнику плечо. Это было третьим нарушением. Я до сих пор помню, как тот несчастный вопил от боли, а зрители падали в обморок при виде его безжизненно обвисшей руки. Асселта лишь слегка улыбнулся, наблюдая, как пострадавшего увозят.

Мой отец говорил, что у Призрака наполеоновский комплекс. Мне это объяснение кажется слишком упрощенным. Не знаю. Может быть, ему и надо было самоутверждаться. Или все дело в лишней игрек-хромосоме. А может, он был просто самым гнусным сукиным сыном из всех, что ходят по земле.

Но как бы там ни было, никто не сомневался, что Асселта ненормальный. Без всяких оговорок. Ему нравилось причинять боль, его всегда сопровождала аура разрушения. Даже здоровенные качки старались держаться от Призрака подальше. Ему опасно было смотреть в глаза, вообще – попадаться на пути. Асселте могло что угодно прийти в голову. Он бил не колеблясь, без предупреждения: кулаком в нос, коленом между ног, растопыренными пальцами в глаза. Мог подкрасться и ударить сзади. Когда я был в десятом классе, Милт Саперстайн из девятого совершил ошибку, случайно облокотившись на его шкафчик для одежды. Призрак лишь снисходительно улыбнулся и похлопал его по спине. Но позже в тот же день, на перемене, он зашел со спины и с размаху въехал локтем Милту в голову. Тот упал ничком, потеряв сознание, а Призрак торжествующе пнул его ногой. Беднягу увезли в реанимацию с тяжелым сотрясением мозга.

Естественно, никто ничего не видел…

В четырнадцать лет, если легенда не врет, Асселта взорвал соседскую собаку, засунув ей в задний проход пиротехническую ракету. Но это еще не самое страшное. Поговаривали, что еще в десять лет он убил парня по имени Дэниел Скиннер. Кухонным ножом. Кажется, Скиннер, который был на пару лет старше, начал приставать к Асселте, и тот воткнул ему нож прямо в сердце. Говорят, что после этого он побывал как в исправительном доме для малолетних, так и в психиатрической клинике, но без особых результатов. Кен заявлял, что ему об этом ничего не известно. Я спрашивал отца, но тот не сказал ни да, ни нет.

Я постарался выкинуть прошлое из головы.

– Чего ты хочешь, Джон?

Дружба моего брата с Призраком всегда оставалась для меня загадкой. Родителям это тоже доставляло мало радости, хотя со взрослыми Асселта умел быть весьма обаятельным. Почти хорошенький, с длинными ресницами и ямочкой на подбородке, он выглядел альбиносом – отсюда и прозвище. Все это создавало впечатление мягкости и деликатности. Я слышал, что после школы Асселта пошел в армию и попал в какие-то секретные войска типа «зеленых беретов». Однако никто из знакомых этого точно не знал. Призрак снова наклонил голову.

– Где Кен? – спросил он с угрозой своим вкрадчивым тоном.