Венеция открыла кошелек и отсчитала тринадцать гиней.

Мисс Лакес смахнула монеты себе на ладонь и положила в кассовый ящик.

– Следующий день зачисления – среда, шестого января. Вам пришлют подробное описание одежды, которую нужно приобрести самостоятельно. Вы должны прийти накануне вечером, не позднее шести, чтобы вам предоставили комнату. – Она закрыла кассовый ящик и протянула Венеции расписку. – Если передумаете, деньги вам не вернут. Посмотрим, как вы справитесь. Всего доброго, мисс Стэнли.

Выйдя на крыльцо больницы, Венеция подняла лицо к небу и прикрыла глаза, наслаждаясь мгновением. И не беда, что пришлось заплатить за это право. В первый раз в жизни она получила работу.

Они договорились, что на следующий день премьер-министр подберет ее на углу Мэнсфилд-стрит для пятничной прогулки, хотя Венеция предупредила его, что поездка будет короче обычной, так как ей необходимо успеть на четырехчасовой поезд в Олдерли.

Он покинул Даунинг-стрит в половине третьего и отправился на встречу с ней.

Это условие не нравилось премьер-министру, оно словно продолжало череду его обманутых ожиданий. Две недели назад, когда они были на домашней вечеринке в Кенте, Венеция решила возвращаться домой с Клемми Черчилль, а не с ним. На прошлой неделе она отказалась от приглашения на ланч. Ее письма были такими же нежными, как и раньше, а когда они оставались вдвоем, то по-прежнему были близки. Однако он чувствовал едва различимое отчуждение. А тут еще эта глупая затея с больницей. К своему стыду, хотя Венеция и загорелась новой идеей, премьер-министр втайне надеялся, что она не пройдет собеседование или сама образумится, увидев условия, в которых ей предстоит трудиться. Но как только она села к нему в машину, он сразу понял, что ей все удалось. Вид у нее был решительный и серьезный.

– Привет, Премьер. – Она быстрым движением поцеловала его в щеку.

– Ну и как тебе показалась матрона?

– Знаешь, как настоящая матрона. Резкая. Важная. Мне она понравилась. Она все пыталась меня напугать, но чем больше ужасов я от нее слышала, тем сильнее укреплялась в своем решении.

– Мне следовало предупредить ее об этом. Итак, тебя приняли?

– Приняли.

Премьер-министр постучал по окну кончиком трости. Машина остановилась. Он велел Хорвуду прокатить их вокруг Риджентс-парка.

Венеция взяла его за руку:

– Постарайся хотя бы порадоваться за меня.

– Конечно же, я радуюсь, хотя с самого начала сказал тебе, что просто не в силах понять, как такая умная и утонченная женщина может даже подумать о столь унизительной работе. И как я буду с тобой видеться? Думаю, рабочий день там очень долгий.

– Очень.

– Насколько?

– По десять часов в день. – Он попытался возмутиться, но Венеция оборвала его: – Санитарке полагается три часа для отдыха, приема пищи и личных надобностей. И обучение продлится всего три месяца.

– Не видеть тебя три месяца – для меня это целая вечность! – воскликнул он и, не сдержавшись, добавил: – Боюсь, тебя это не так сильно беспокоит.

– Конечно же, мне тоже не нравится такая перспектива, но я должна найти способ поучаствовать в общем деле.

– Уверен, можно найти способ лучше. Благотворительность?

Она убрала руку:

– Давай не будем больше об этом. Не люблю, когда мы спорим друг с другом. Расскажи лучше, как ты сам живешь.

Но ему не очень-то хотелось рассказывать.