Мэри Кубика. Пропавшая
Посвящается Аддисон и Эйдану
Пролог
Одиннадцать лет назад У него на воротнике след от губной помады. Она замечает это, но ничего не говорит, просто стоит и нервно качает на руках плачущего ребенка — вверх-вниз, вверх-вниз, словно игла швейной машины, которая стучит по ткани. Опять это жалкое вранье, это вечное «извини, что опоздал, просто…», которое она слушает почти каждый вечер. Заготовил, похоже, целый список оправданий и попеременно их выдает: то в пробке застрял, то коллегу со сломанной машиной выручал, то завис на телефоне с возмущенным страхователем, которому не возместили ущерб от пожара… Чем подробнее объяснение, тем больше она убеждается во лжи. И все-таки хранит молчание. Стоит выразить недоверие, и он сразу вспылит, обвинит во всем ее же — мол, «хочешь сказать, я вру?!». Поэтому она и не заикается. К тому же в ее случае раздувать скандал из-за губной помады — не иначе как двойные стандарты. — Ничего страшного, — говорит она, отводя взгляд от воротника. После они ужинают, чуть позже смотрят телевизор. Затем она укладывает малышку спать, покормив прямо перед сном, чтобы та не проголодалась и не проснулась, пока мамы не будет дома. Выйдя из спальни во всем спортивном, сообщает, что пошла на пробежку. — Сейчас? — удивляется он. На часах больше десяти. — А что такого? Он долго смотрит на нее с непроницаемым выражением лица. — Когда люди поступают так безмозгло, им обязательно приходит конец. Интересно, что именно он подразумевает под безмозглым поступком: выходить на пробежку на ночь глядя или изменять мужу? Лучше верить, что первое. Она нервно сглатывает. Весь день мечтала об этом часе и отступать в последнюю минуту не намерена. — А когда еще мне идти? — Круглыми сутками дома одна с ребенком. Времени на себя совсем нет. — Как знаешь, — пожимает он плечами и, встав с дивана, отправляется спать. Она выходит через парадную дверь, оставляя ее незапертой, чтобы не брать с собой ключи, и пробегает первый квартал на случай, если он станет следить из окна спальни. Забежав за угол, она останавливается и набирает сообщение:
Я скоро.
Следом приходит ответ:
Жду. Она тут же удаляет переписку. Неужели по ней, как и по ее мужу, сразу все понятно? Неужели ее действия так же очевидны, как губная помада на воротнике? Да нет, вряд ли. Муж у нее вспыльчивый: на ней бы давно живого места не осталось, будь у него хоть малейшее подозрение, что, уходя из дома, она отправляется в конец Четвертой авеню, в сотне футов от крайних домов, садится в припаркованный там автомобиль и занимается сексом с каким-то типом. Тихая вечерняя улица… Только этого часа она всегда с нетерпением и ждет, предаваясь мечтам о том, как, пусть и недолго, ей будет хорошо с едва знакомым мужчиной. Он не первый, с кем она изменила мужу. И не последний. После рождения ребенка она хотела остановиться, не изменять больше, но оно того не стоило. Зовут его Сэм; впрочем, не факт, что это настоящее имя. Уже несколько месяцев они время от времени встречаются, когда кого-то из них обуревает желание. Как ни странно, познакомились они во время ее беременности — некоторых мужчин это заводит. С ним она чувствовала себя сексуальной, даже несмотря на набранный вес, чего не бывало с мужем. Сэм женат. На протяжении того недолгого времени, что они видятся, он снимает кольцо и кладет его на приборную панель, будто освобождаясь от вины. Она же кольца не снимает — ведь если кто и виноват в ее изменах, так это муж. Око за око, только и всего. |
