Чердак совсем крошечный, тесный, а из-за заколоченного окна еще и довольно мрачный, если не сказать темный. Крыша в нем двускатная, поэтому в полный рост в свои семнадцать Дилайла могла выпрямиться только под гребнем крыши. Когда Дилайла впервые попала сюда в шесть лет (до сих пор не могу оправиться от мысли, что Беа продержала ребенка в заточении целых одиннадцать лет), было, конечно же, по-другому. Тогда она могла встать где угодно без угрозы стукнуться головой о потолок.

Нет ни кровати, ни места для нее, и спала Дилайла на надувном матраце. Заправлен он розовой простыней, а сверху лежит розовое одеяло — значит, Беа была внимательна к тому, что нравится Дилайле. Ванную комнату здесь заменяет кресло-туалет, какие ставят для пожилых, которые не могут ходить до уборной. В спертом воздухе стоит запах мочи. По словам Дилайлы, Беа время от времени — скорее всего, когда я была на работе — очищала этот туалет. Еще она приносила ведра с теплой мыльной водой, чтобы Дилайла протиралась губкой, помогала ей мыть и заплетать волосы.

Никак не могу увязать эту Беа с той, которую я любила.

Другую пропавшую девочку, Карли Бёрд, находят в тот же день — она пряталась возле заброшенной плотины в Дэлвуд-парке. Цела, невредима и теперь ждет в полицейском участке, когда за ней приедет семья и наконец-то заберет домой.

Через три дня ловят ту самую парочку, которая держала в плену Карли, — эти двое имели глупость вернуться к себе в дом. Они признались и в похищении, и в удерживании в плену, так что сядут теперь надолго, и Карли больше не придется жить в страхе. Они из тех преступников, которых называют подражателями. История Дилайлы их так вдохновила, что им захотелось вкусить той славы, которая причиталась ее настоящему похитителю, то есть Беа, — чтобы о них трубили СМИ, чтобы вся страна о них говорила и боялась их. Понять такое желание мне не под силу, потому что ни в какие рамки здравого смысла оно не вписывается.

Спустя еще несколько дней при попытке достать поддельные документы полиция задерживает Беа. В суде она признает себя виновной в убийстве первой степени, нарушении правил дорожного движения, повлекшем смерть потерпевшего, в сокрытии преступления и в похищении человека при отягчающих обстоятельствах. Сама я на заседание не иду, мне потом рассказывает Джош.

К слову, кровь, которую обнаружили в гараже Джоша, принадлежала Беа.

Все эти годы она удерживала Дилайлу потому, что не смогла ее убить. Однако Дилайла слишком много знала, и нельзя было просто взять и отпустить ее домой. Вариантов оставалось два: либо убить, либо спрятать. Беа выбрала меньшее из зол.

Да, Мередит уже ничто не вернет, но по крайней мере восстановилось ее доброе имя. Лео всю жизнь думал, что мама его бросила, а теперь наконец узнал, что на самом деле она любила его без памяти.

После признания Беа муж Шелби, Джейсон Тибоу, выходит на свободу спустя одиннадцать ни за что отсиженных лет. Только жизни на свободе, к которой можно вернуться, у него больше нет. Жена мертва, а дочка, которую он считал своей, теперь живет с биологическим отцом. Ужасная трагедия. Поступок Беа запустил череду многочисленных бед. Она разрушила жизнь не одному человеку. Меня это убивает, и не только потому, что я чувствую себя виновной, словно и сама соучастница, но и потому, что женщина, которую я любила, с которой строила свою жизнь, оказалась такой эгоистичной и безжалостной. Беа — похитительница. Убийца. Прятала Дилайлу прямо у меня под носом целых одиннадцать лет, позволила Джошу и Лео напрасно ее искать, а невинному человеку больше десятилетия гнить за решеткой…

Каждую ночь перед сном я плачу. Не о себе, а о судьбах, которые сломала Беа.

Лишь один раз беру трубку, когда она звонит мне из тюрьмы.

— Скажи, что ты собиралась делать? Держать Дилайлу на чердаке до конца жизни? — спрашиваю я.

Интересно, пыталась ли девочка сбежать.