Так, значит, Беа не противится, а, наоборот, хочет помочь, избавив полицейских от бессмысленного поиска.

— Беа, — вступает в разговор Джош, — мы не знаем точно, когда именно девочка сбежала и…

— Карли, — поправляет Лео. — Ее зовут Карли.

Джош нервно сглатывает.

— Мы не знаем точно, когда Карли сбежала, — говорит он, сделав акцент на слове «Карли», — и насколько далеко отсюда она уже может сейчас быть. Прошу, Беа, открой, чтобы мы скорее посмотрели и вернулись к поискам.

— Конечно-конечно, — со смущенной улыбкой отвечает Беа, хотя смутить ее не так-то просто. — Если нужно, я, само собой, открою — только сначала схожу за ключами, — говорит она и, пройдя мимо нас, заворачивает по дорожке к парадной двери, которую мы оставили незапертой.

Мы молча ждем. День сегодня жаркий, пот так и льется со всех ручьями, хотя мы просто стоим. Тень от деревьев не помогает, потому что ветерка совсем не чувствуется — словом, настоящая духота, бабье лето. Привлекаемые нашим потом, вокруг пищат комары, жужжат пчелы.

Беа тем временем все не идет, и Джош с полицейскими начинают нервничать.

— Почему так долго? — требуют они с меня ответ, хотя я точно так же, как и все, стою здесь в неведении.

— Может, куда-то не туда положила? Ищет, — предполагаю я. Ключ мы всегда вешаем на латунные крючки на зеркале у входа, и долго искать явно не пришлось бы; значит, скорее всего, они не на месте. — Пойду посмотрю, что там у нее.

Подойдя к двери, я замечаю, что она на пару дюймов приоткрыта, как будто Беа хотела захлопнуть ее за собой, но та не послушалась. Я осторожно толкаю дверь и, войдя, снова закрываю. С этими репортерами чувствуешь себя как рыба в аквариуме.

— Беа! — зову я.

Молчание. Тогда я кричу снова:

— Беа!

В ответ тишина.

Бросаю взгляд на зеркало у входа — на крючке там только мои ключи.

Я снимаю обувь и босиком вбегаю на второй этаж. Захожу в спальню — никого, зато ящик из комода Беа лежит на полу пустой и перевернутый. Она явно что-то искала. Проверяю ванную, вторую спальню… Беа нигде нет.

По пути вниз я поскальзываюсь на деревянных ступеньках и падаю. Копчик прошивает жуткая боль. Чтоб тебя, Беа! Не знаю, что ты там творишь, но явно что-то безрассудное и опрометчивое, да еще и меня ставишь в неловкое положение…

Я просто вне себя! Страшно и непонятно одновременно.

Кое-как встаю со ступенек и, потирая спину, плетусь на кухню, где остался недоготовленным ужин. Через стеклянную дверь видно Джоша и полицейских на заднем дворе, которые все стоят и ждут возле студии Беа.

На столе лежит мой телефон. Хватаю его и звоню Беа. Она не отвечает.

Через пару секунд, как я кладу трубку, приходит сообщение:

Прости. Я не хотела, чтобы все так произошло.

Сердце в груди начинает бешено стучать.

За что простить? — тут же набираю я, лихорадочно стуча по буквам на экране.

Ответа нет.

Ты где?

Беа по-прежнему не отвечает.

Тогда я снова звоню, однако после первого гудка меня перебрасывает на автоответчик. На грани истерики я набираю снова и снова, снова и снова, теряясь в догадках, что же такое произошло, чего Беа не хотела. За что прощать, кроме как за то, что она бросила меня сейчас в трудную минуту?

От чего она бежит?..

Босиком я спешу обратно. Из-под майки сползает бретелька от бюстгальтера, я ее поправляю, она падает снова. Сердце колотится как бешеное, мечутся мысли в голове. Куда делась Беа? Что она задумала? Влажные от пота волосы то и дело лезут в лицо.